Последние две недели в лентах российских информационных агентств первые строчки занимали вести с войны. Все остальные события, которые в мирное время воспринимались бы как сенсация, ушли на второй план. И даже 100 дней президентства Дмитрия Медведева, омрачившиеся трагическими событиями в Южной Осетии и Грузии, остались с тени, без серьезного анализа результатов деятельности главы государства со стороны экспертного сообщества, соответствующих выводов и рекомендаций.
Очевидно, все еще впереди, и в этих оценках особое внимание может быть уделено приоритетам президента в области борьбы с коррупцией, которая все еще имеет шанс стать одним из наиболее успешных проектов Медведева, его фирменным знаком и козырем. Если, конечно, все то, что было им сказано, задумано и по его указу разработано, воплотится в жизнь, несмотря на неоптимистичное настроение, в коем пребывает сегодня российская власть, гораздо более озабоченная реализацией своих внешнеполитических задач, чем внутриполитических приоритетов.
А между тем информационные поводы, позволяющие вернуться к ним, есть. В понедельник было предъявлено обвинение арестованному неделю назад бывшему руководителю Главного следственного управления Дмитрию Довгию. Ему инкриминируется превышение должностных полномочий, а также получение взятки в размере 750 тысяч евро. По мнению генерала, его арест - это месть со стороны бывшего руководства за публичные признания относительно нарушений в его ведомстве. Об этом в интервью «Российской газете» заявил адвокат Довгия.
20 августа Басманный суд санкционировал его арест, а уже на следующий день иск самого Довгия был отклонен в Мосгорсуде. Экс-глава следственного управления Следственного комитета при прокуратуре добивался восстановления в прежней должности и компенсации в размере 100 тысяч рублей. Уволили Довгия в марте этого года по результатам служебной проверки. В злоупотреблениях его обвинили собственные сотрудники, однако, тогда о фактах коррупции открыто не сообщали.
На своем посту чиновник занимался расследованием громких уголовных дел в отношении замминистра финансов Сергея Сторчака и генерала службы наркоконтроля Александра Бульбова. Широкую известность Довгий приобрел после того, как дал сенсационное интервью «Московскому комсомольцу», где рассказал о том, как заводятся уголовные дела в Следственном комитете при прокуратуре. Довгий обвинил своего руководителя Александра Бастрыкина в коррупции именно в связи с делами против Сергея Сторчака и Александра Бульбова. По словам Довгия, он противился возбуждению этих уголовных дел, поскольку не обнаружил в действиях Сторчака и Бульбова состава преступления, но в конечном счете выполнил приказ.
Дмитрий Довгий считает, что его строптивость не осталась незамеченной. В интервью той же столичной газете он заявил, что реформа прокурорской службы привела к деградации Генпрокуратуры и появлению «монстра» в виде Следственного комитета, подотчетного только себе. «1937-й год – в полный рост» - так описал Дмитрий Довгий обстановку всеобщей подозрительности и слежки, царящую в этом ведомстве.
Журналист Юлия Латынина убеждена, что Дмитрий Довгий стал жертвой подковерной борьбы в высших эшелонах власти: «Мы видим непрерывную цепь побед, которые одерживают силовики за последние несколько месяцев. Прежде всего, дела замминистра финансов Сторчака и дела замглавы Госнаркоконтроля Бульбова, которые принадлежали к противоположным кремлевским кланам. Это история с компанией «Мечел», которая обрушила рынок на 65 млрд долларов и укрепила власть премьера Путина. И, конечно, это война с Грузией, которая достигла главной своей цели, а именно: укрепление власти Путина внутри России. Господин Довгий - невинная жертва этой войны».
Что думает народ?
Как известно, борьбу с коррупцией в России в ближайшее время предполагается вывести на принципиально новый уровень: 31 июля президентом страны подписан Национальный план противодействия коррупции. По мнению действующей власти, реализация этого плана позволит намного эффективнее бороться с использованием должностными лицами своих властных полномочий в целях личной выгоды. Однако российские граждане в этом сомневаются.
По данным опроса, проведенного фондом «Общественное мнение», оценивая, какая часть должностных лиц России подвержена коррупции, 16% россиян сказали, что коррумпированы все, 46% - что большинство; 22% полагают, что половина аппарата чиновников причастна к соответствующим практикам. Ответ «меньшинство» давали очень немногие (5%), вариант «никто» не был выбран вовсе. Можно отметить, что мнения представителей всех социально-демографических групп (возрастных, образовательных, доходных) в этом вопросе не имеют существенных различий. Распределение ответов не претерпело серьезных изменений по сравнению с полученным в 2002 и 2005 гг.
За последние год-два коррупция среди должностных лиц увеличилась - так считают 45% респондентов. 7%, напротив, уверены, что она уменьшилась (33% не видят изменений, остальные затрудняются ответить). Эти данные практически повторяют результаты опроса, проведенного в марте 2008 года; тогда впервые за последние 10 лет о росте коррупционных практик заявили менее половины опрошенных. В конце прошлого десятилетия этот показатель превышал 70%, в 2002-2006 гг. составлял уже 54-60%.
Большинство россиян (57%) считают, что коррупция в России непобедима, 29% верят в возможность ее искоренения. Интересно, что в 1999 году, когда социолога фонда впервые спросили респондентов о принципиальной возможности победить коррупцию, оптимизм также проявили 29% опрошенных (а пессимизм - 61%). Но по сравнению с последним опросом на эту тему - в марте 2008 года - доля верящих в победу над этим явлением снизилась на 5 п.п. (с 34%). Впрочем, в сравнении с данными позапрошлого опроса (в ноябре 2006 г. искоренение коррупции считали возможным 24%, и невозможным - 67% опрошенных), сегодняшняя ситуация выглядит еще относительно благополучной.
В свете того что борьба с чиновниками-коррупционерами в России, благодаря подписанию Национального плана противодействия коррупции, принимает более системный характер, представляется важным выяснить степень осведомленности российских граждан об этом программном документе.
Как оказалось, более половины опрошенных (53%) впервые слышат о том, что Д. Медведев подписал Национальный план противодействия коррупции, 30% что-то об этом слышали; сказали, что они «знают» об этом факте, только 13% россиян, затруднились оценить свою осведомленность 4%.
Открытый вопрос по поводу мер, предусмотренных в программном документе, был задан всем, кто хоть что-либо слышал о нем, но ответили на него лишь 15% опрошенных - треть от числа тех, кому он задавался. В основном они говорили об ужесточении мер ответственности за коррупцию в целом (5%), усилении контроля за чиновниками (3%), конфискации имущества и отправке коррупционеров за решетку (1%), активизации правоохранительных органов и судов (1%), ужесточении антикоррупционного законодательства (1%) и т.д. Некоторые упомянули декларирование доходов чиновников (1%) и повышение их зарплат (1%). А 2% опрошенных ограничились тем, что выразили пессимизм по поводу действенности любых мер по борьбе с коррупцией.
Будучи мало осведомленными о существовании Национального плана противодействия коррупции и тем более о его содержании, респонденты не имеют пока сложившегося мнения о перспективах программного документа. 35% россиян полагают, что реализация Национального плана приведет к снижению уровня коррупции в России, 34% - что этого не произойдет (больше всего пессимистов среди жителей столицы - 44%); 31% опрошенных с ответом затруднились.
Опрос проведен фондом «Общественное мнение» 9-10 августа. 44 субъекта РФ. 100 населенных пунктов. 1500 респондентов.
Что думают эксперты?
О том, стоит ли ждать успехов на пути реализации Национального плана противодействия коррупции, МиК спросил у Евгения Гонтмахера, руководителя Центра социальной политики Института экономики РАН РФ:
- Борьба с коррупцией у нас идет всегда. Потому что почти каждый день мы с вами читаем о том, что арестовали такого-то чиновника, такого-то мэра, что такому-то чиновнику предъявлено обвинение и т.д.
Другое дело, что это – не системные действия. То есть, какие-то люди попадаются в силу каких-то случайных причин, или кто-то хочет кого-то подставить, и не более того. Но при этом они говорят, что «мы боремся с коррупцией».
Однако надо прекрасно понимать, что системная борьба с коррупцией в России, как и в любой другой стране мира, возможна только, если она будет основываться на двух больших фундаментах. Это конкурентная политическая система, когда есть реальная оппозиция, которая следит за правящей партией, за правительством, и независимые свободные СМИ. И если, например, чиновник полетел за государственный счет на самолете в отпуск, это тут же становится известно журналистам, они публикуют этот факт, и оппозиция выставляет его в качестве аргумента в своем оппонировании правящей партии, и этот чиновник уходит в отставку. Вот тогда борьба с коррупцией ведется на самом деле.
А у нас, когда я читаю прессу и там, например, пишут о том, как директор департамента в каком-то региональном министерстве, молодой парень лет тридцати, подарил своей невесте на свадьбу «Мазератти», то я начинаю смеяться. Вот как вы думаете, такое возможно во Франции или в Англии? Чтобы этот человек после такой публикации сидел бы на своем месте? Уже на следующий день после нее он вынужден был бы не только уйти в отставку, но и еще несколько лет после этого доказывать, что он на этот «Мазератти» по копеечке скапливал от дня своего рождения…
А у нас об этом факте опубликовали статью в Интернете под рубрикой «Светская жизнь»… И все спокойно, в той области все продолжают работать на своих местах…
- И какие выводы из этого следуют?
Из этого следует, что пока у нас нет традиций настоящей политической жизни, нет полноценной оппозиции, нет независимых СМИ, и поэтому у нас коррупция будет продолжать оставаться частью жизни. Отдельных чиновников будут ловить, может быть, даже очень высокопоставленных, я этого не исключаю. Но как системное явление коррупция будет. И хотя она есть в любой стране, почти нигде она не носит такого масштабного характера на самом верху, да и внизу тоже. Она там прячется по углам, у нас же она есть везде, она часть мира, в котором мы живем. И для того, чтобы ситуацию изменить, нужно сделать то, о чем я уже сказал.
- Но наличие свободных СМИ и политической оппозиции в нашей стране – это вопрос политической воли. Если президент захочет, чтобы они были, они будут. У Дмитрия Анатольевича, на ваш взгляд, есть такая воля?
Этот вопрос надо задать ему, на ближайшей пресс-конференции. Все упирается в одно и то же. И он, как я думаю, это прекрасно понимает.
Он понимает, что весь этот план, который был подготовлен по его указанию, очень хорош. Там все прописано верно, но если нет этих двух китов – свободных СМИ и политической оппозиции, то этот план будет потихоньку спущен на тормозах. И через года полтора-два еще кто-нибудь вспомнит, что этот план существует, да и законы какие-то будут приняты, и возможно, даже милиционеры будут декларировать свое имущество, но в целом, ничего не изменится.
И, кстати, если посмотреть, какие автомобили стоят около отделений милиции, при их зарплатах, то появляются вопросы… Но в итоге все эти машины будут переписаны не на ближних, а на дальних родственников, или еще на кого-то. Все понятно. И нашу болезнь все равно будет не вылечить без этих очевидных двух вещей.