Куда выведет

По сообщениям из Иордании, власти Аммана приняли решение заложить в столице парк в память о погибших от недавних взрывов в амманских отелях. Об этом было заявлено по итогам заседания совета Генерального секретариата Аммана. В парке планируется установить памятный обелиск с именами всех жертв терактов 9 ноября. Кроме того, столичные власти намерены назвать одну из улиц Аммана именем погибшего при взрыве в гостинице Grand Hyatt известного в мире сирийского кинорежиссера Мустафы аль-Аккада. Число погибших в результате взрывов, прогремевших неделю назад в трех столичных иорданских отелях, по последним данным, составило 58 человек, около 100 пострадавших до сих пор находятся в больницах.

Впрочем, как уверены аналитики, количество убитых и раненых, материальный ущерб и т.д. — это только видимая часть последствий любого теракта. Оценить же его возможное политическое «эхо» куда труднее. Американская военная операция в Афганистане после трагедии 11 сентября и вывод испанских войск из Ирака после взрывов в Мадриде — два полюса, между которыми находится множество «схем реагирования», и их не меньше, чем стран, подвергшихся атакам террористов.

Взрывы в Аммане назвали «иорданским 11 сентября» уже через несколько часов. Многие аналитики тут же обратили внимание на «зеркальное совпадение дат» — 11.9 в США и 9.11 в Иордании. Но куда важнее, что на атаку террористов в Иордании тоже среагировали весьма жестко. Уже несколько дней назад число арестованных по подозрению в причастности к подготовке теракта превысило сотню: как того и следовало ожидать, власти Иордании были осведомлены, какие структуры в стране «прикрывают» интересы антиамериканских групп в Ираке. Потом «телеперсоной дня» стала неудавшаяся смертница Саджида Ришави, задержанная иорданской полицией. В прессе весьма подробно цитировался рассказ женщины, которая была женой одного из смертников — Али Хусейна Али Шамари — и сестрой ключевого соратника Абу Мусаба аз- Заркави — Мубарака Атруса Ришави, убитого американцами в Фаллудже: «Мы вошли в отель, и мой муж сел в одном углу, а я — в другом». «В гостинице была свадьба. Там были женщины и дети. Мой муж начал атаку. Я попыталась привести в действие взрывное устройство, но оно не сработало. Люди начали выбегать, и я выбежала вместе с ними». 35-летняя уроженка иракского города Рамади Саджида Ришави готовила нападение на гостиницу Radisson, где во время взрыва проходила свадебная церемония. «Увидеть свадебную церемонию и привести туда свою супругу, чтобы взорвать себя — это надо быть безумным», — заявил король Иордании Абдалла II. По государственному телевидению Иордании ее показали в «поясе смертника», который, как утверждают власти, был обнаружен у нее при задержании.

Уже потом выяснилось, что один из смертников был задержан американскими военными в ходе одной из антитеррористических операций в иракском «суннитском треугольнике», но затем отпущен на свободу за недостаточностью улик. И хотя международные правозащитные организации возражают, почему Саджиду Ришави до суда объявили преступницей и показали по телевидению с «поясом смертника», нетрудно догадаться, как подействуют кадры иорданского телевидения на аудиторию в арабских странах.

Понятно и другое. «Иракский след» в иорданских терактах, большую часть жертв которой составили вовсе не «иудеи и крестоносцы», появился как раз в то время, когда арабские политические лидеры оказались перед весьма непростым выбором. В самом деле, вторая война в Заливе оказалась весьма непопулярной в странах Европы и самих США, не говоря уже об «арабской улице», однако и «лидер иракского сопротивления» Абу Мусаб аз-Заркави — явно не та персона, которой стоило бы оказывать покровительство. Более того, арабские лидеры не могут не понимать, что «Аль-Гаэда Междуречья» теснейшим образом связана с подпольными фундаменталистскими группировками, угрожающими большинству существующих в арабском мире правительств, от Египта до Алжира и Туниса. Наконец, намеченные на декабрь в Ираке выборы и формирование нового правительства требуют, скажем так, определенной корректировки политики. На этом фоне взрывы в Иордании могут подтолкнуть арабскую элиту к определенной корректировке позиций в отношении Ирака. Тем более что корректировка эта слишком уж назрела.