Иранский камень преткновения

Развитие иранской ядерной программы и естественное желание Ирана таким образом укрепить свои позиции в мире вызывают неадекватную реакцию со стороны США, стремящихся установить свой военно-политический контроль над государствами Среднего и Ближнего Востока. Основным лейтмотивом атлантических устремлений является экстренное овладение Ормузским проливом, посредством которого из Персидского залива в Оманский проходит до 20% всей добываемой в мире нефти.

Иран, с этой точки зрения, продолжает оставаться существенным барьером к обеспечению тотального господства США в районе Персидского залива. Открытое применение военной силы, устраняющей иранский контроль над столь стратегически важной нефтяной артерией, для американцев становится все более проблематичным. Во-первых, иракский прецедент, дорого обошедшийся налогоплательщикам и обернувшийся слезами тысяч американских матерей по своим убитым сыновьям, существенно охлаждает воинствующий пыл пентагоновских стратегов.

Во-вторых США глубоко увязнув в Ираке и Афганистане, далеки от обеспечения стабилизации своего ближневосточного тыла. И любое столкновение с Ираном, располагающим военно-стратегическим потенциалом, в несколько раз превосходящим возможности обоих этих государств вместе взятых, может привести к непредсказуемым экономическим и военно-стратегическим для США последствиям.

Одно то, что на вооружении ВС Ирана находится 40 ракет «Шихаб-3» (готовятся к оснащению иранской армии и модернизированные ракеты «Шихаб-5»), ракетные установки ПВО класса «земля-воздух», его ВМС являются самыми боеспособными в зоне Персидского залива, а мобилизационные ресурсы достигают 7 млн. человек, способны существенно деформировать любые американские планы осуществления военной операции. В-третьих, маячит перспектива возникновения, в случае проведения военной операции против третьей подряд мусульманской страны, антиамериканских тенденций в общественном мнении всего исламского мира, все более склоняющегося к мнению об осуществлении американцами современного «крестового похода»."

В-четвертых, Иран, будучи мощным газовым, энергетическим, транспортным и в определенной степени стратегическим партнером, как России, так и Китая, Индии и Пакистана, может смело рассчитывать на многоспектрную поддержку этих стран. Прошедший недавно в Шанхае саммит Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) иллюстративно продемонстрировал всю разноцветность палитры сотрудничества с Ираном и сформировал предпосылки к его полнокровному членству в этой организации. И факт положительного реагирования Ирана на предложения шести стран по урегулированию ситуации с иранской ядерной программой и готовности к переговорам в ближайшее время именно на шанхайском саммите весьма симптоматичен в этом отношении.

Тем не менее актуальность подведения под попытки расширения геостратегической экспансии Штатов в регионе, соответствующей идеологической базы, отнюдь не ослабевает. И в этом американцы не стали изобретать велосипед, а задействовали уже апробированную схему жупела ядерной угрозы с использованием того же МАГАТЭ.

Подобный информационно-пропагандистский подход к решению иранской проблемы демонстрирует двойные стандарты в отношении концепции нераспространения ядерного орудия в мире. США и Западная Европа в свое время обильно поставляли уран Израилю. Иран же, не имея подобных преференций, закупал уран у Китая и частично у Пакистана. Но израильское ядерное досье, несмотря на его более интенсивную разработку, нежели иранское, никаких опасений у США (по известным мотивам) не вызывают.

Две другие мировые державы — Россия и Китай, безусловно, уравновешивающие гегемонистские притязания Штатов, блокируют любое, навязанное американцами, решение Совета Безопасности, направленное на введение соответствующих санкций против Ирана.

Таким образом, Белый дом явно собирается переместить систему мер по установлению своего контроля над Ираном с внешних аспектов на внутренние. Весьма несвоевременные для них военные акции они стремятся заменить инициированием внутренних беспорядков, направленных на дестабилизацию теократического режима.

Следует заметить, что ранее агрессивные планы Пентагона предлагали использование территории Азербайджанской Республики для дислокации сил специального назначения США и нанесения ударов с воздуха по Ирану. В разработанных американскими военными стратегами сценариях упоминались и военно-воздушные объекты в Азербайджане, которые могли быть использованы в войне с Ираном. Это аэродромы в Баку, Сумгайыте, Карачале, Кюрдамире, Гяндже, Даллере, Нахчыване, Лянкяране и Евлахе.

Однако вышеуказанные обстоятельства и твердая, непоколебимая позиция азербайджанского руководства, направленная на максимальное обеспечение внешнеполитических интересов Азербайджана, выраженная в лапидарной, но весьма содержательной формулировке президента республики Ильхама Алиева «мы не поддержим реализацию какой-либо военной операции против соседнего Ирана», не оставила никаких иллюзий по поводу возможности втягивания республики в различные военные авантюры.

В целом в вопросе о международном конфликте, связанном с иранской ядерной программой, по данным последнего социологического опроса, проведенного центром социальных исследований ADAM, 34% респондентов выразили поддержку Ирану и только 20% — Западу. Но ныне Запад в стремлении расколоть изнутри монолитное в целом единство иранского народа и создать там революционную ситуацию отводит существенную роль фактору уже иранского Азербайджана, являющемуся жизненно определяющим для существования Ирана как государства.

Положение азербайджанцев в Иране особенное: они традиционно населяют один из самых развитых в экономическом плане регионов этой динамично развивающейся азиатской страны. Они занимают солидные финансовые позиции в иранской экономике и политические — в сфере государственного управления. Достаточно упомянуть, что верховный духовный лидер Ирана аятолла Хаменеи, возглавляющий религиозный совет «Хубреган», располагающийся в Куме, имеет азербайджанскую национальную принадлежность.

История наглядно иллюстрирует негативность последствий использования различными мировыми силами подъема уровня национального самосознания иранских азербайджанцев в целях обеспечения своих эгоистичных геополитических интересов. При этом негативные последствия подобных действий охватывали как их инициаторов, так и их объекты.

Айдын Гаджиев, доктор исторических наук