Гранты для России

Как Вы определяете — какие организации получат гранты, каковы размеры этих грантов? Как Вы контролируете использование выделенных Вами средств? Доступна ли для общественности информация о том, как получить грант и о том, кто получил гранты?

В российских средствах массовой информации часто критикуют иностранную помощь российским неправительственным организациям. В последнее время появляются сообщения, что иностранные доноры и получатели грантов занимаются шпионажем и связаны с ЦРУ. Что Вы можете об этом сказать? Два интервью с экспертами на эту тему опубликовал Washington ProFile

Гранты для НКО

Джон Сквайр, руководитель отдела России и Украины Национального Фонда Демократии. Фонд — частная некоммерческая организация, созданная в 1983 году для поддержки демократических институтов во всем мире. Ежегодно выдает сотни грантов, направленных на поддержку демократических сил в Африке, Азии, Центральной и Латинской Америке, на Ближнем Востоке и в бывшем СССР.

Вопрос: Как Вы определяете — какие организации получат гранты, каковы размеры этих грантов? Вы предпочитаете поддерживать хорошо известные некоммерческие организации (НКО) или новичков?

Сквайр: Мы считаем, что внести вклад в общее дело могут группы, находящиеся на разных стадиях своего развития. Молодые организации мы поощряем с помощью минигрантов и тренингов. Мы также имеем дело и с более известными организациями, которые и без наших денег не пропали бы. Мы предоставляем им поддержку потому, что их деятельность способствует продвижению демократии. 

Вопрос: Как Вы контролируете использование выделенных Вами средств?

Сквайр: Используется несколько методов проверки. Например, мы проводим регулярные ревизии. Ревизии проводятся внезапно, четырежды в год. Мы обращаем внимание на конкретные результаты работы грантополучателей, к примеру, на опубликованные ими книги, афиши, освещение их деятельности в средствах массовой информации. Мы также занимаемся прямым контролем. Я полечу в Москву через пару дней и лично буду посещать  мероприятия, организованные грантополучателями. Я познакомлюсь с участниками наших программ, чтобы удостоверить, что проект реализуется по плану, а также узнаю, нуждаются ли они в дополнительной помощи. В общем, я бы сказал, что мы довольно внимательно следим за нашими грантополучателями. Мы не просто выписываем чеки и ждем, пока нам пришлют отчеты. 

Вопрос: Доступна ли для общественности информация о том, как получить грант и о том, кто получил гранты?

Сквайр: Для этого достаточно зайти на наш сайт. Он не обновляется ежедневно, у нас не хватает времени для этого. Однако подобная информация доступна для всех. Для получения самой последней информации можно просто установить контакт с нашими сотрудниками. В целом, та информация, которая вывешена на нашем сайте, удовлетворяет заинтересованных лиц. 

Вопрос: В российских средствах массовой информации часто критикуют иностранную помощь российским НКО. В последнее время появляются сообщения, что иностранные доноры и получатели грантов занимаются шпионажем и связаны с ЦРУ. Что Вы можете об этом сказать?

Сквайр: Пока никто мне не задавал вопрос: являюсь ли я агентом ЦРУ? Если кому-то выгодно так меня называть, то эти люди и дальше будут меня величать подобным образом. Я лишь могу разочаровать их: простите, но я не агент ЦРУ! Наша организация достаточно открыто ведет свои дела, и если с нами контактируют, то мы отвечаем на все вопросы. 

Что касается моей деятельности, то пожалуйста — следите за мной, если хотите. Однако я боюсь, что это будет слишком скучно. Когда я бываю в России, то я хожу на встречи с грантополучателями, потом ужинаю и ложусь спать в гостинице — эта процедура повторяется ежедневно. 

Это странное обвинение, потому что невозможно доказать, что я не шпион. С одинаковым успехом меня можно назвать агентом инопланетян. Эти обвинения просто смешны. 

Вопрос: Также звучат утверждения, что власти США, с помощью финансируемых ими антикремлевски настроенных НКО, стремятся изменить курс российской политики. Сторонники этой точки зрения доказывают, что США вмешиваются во внутренние дела России, а Россия почему-то не имеет возможности предпринимать аналогичные шаги в отношении США. Ваш комментарий?

Сквайр: Для начала, Россия все-таки пытается повлиять на политику США. Газета Wall Street Journal недавно опубликовала подробности одной истории, когда российские структуры финансировали организаторов демонстраций, проводившихся в США. Зарубежные грантодатели довольно свободно оперируют внутри США. Естественно, существуют определенные ограничения, но они крайне мягкие, по сравнению с действующими во многих других странах.  

Я бы хотел отметить, что мы не финансируем политические партии. Национальный Демократический Институт (НДИ) и Международный Республиканский Институт (МРИ) проводили тренинги для политических активистов, но эти программы были открыты для всех желающих. Насколько мне известно, НДИ и МРИ прикладывают серьезные усилия, чтобы привлечь людей из многообразных политических групп для участия в этих мероприятиях. Коммунисты и, как мне кажется, члены «Единой России» тоже участвовали в этих семинарах. То есть, утверждение, что мы специально оказываем поддержку только антикремлевски настроенным структурам, просто не соответствует действительности. Если какая-то политическая группа не принимает участия в этих тренингах, то только потому, что они сами этого не хотят, а не потому, что их не звали. 

Вопрос: Атмосфера подозрительности в  России повлияла на вашу деятельность в этой стране?

Сквайр: Я не заметил никаких заметных сокращений в количестве заявок. Насколько я могу судить, люди по-прежнему заинтересованы в сотрудничестве с нами и с другими грантодателями. Они менее склоны рекламировать источник гранта, но интерес не уменьшился.   

Вопрос: С какими проблемами Вы сталкиваетесь?

Сквайр: Самое трудное для нас — найти способ прояснить, что мы занимаемся полезной и приемлемой во всем мире деятельностью. Организации, которые мы поддерживаем, не занимаются ничем противозаконным или странным. Наоборот, они отличаются от своих западных коллег менее критичным и менее агрессивным отношением к властям. Убедить людей в этом будет очень сложно. Поэтому подозревать нашу организацию в каких-то темных делах просто не имеет смысла.  Обвинения, что мы занимаемся какими-то гнусными интригами, дойдут и до США — естественно, кто-нибудь захочет узнать, на чем они основаны. Еще одна сложность — найти организации, использующие оригинальные и прогрессивные методы работы.

Вопрос: Можете ли Вы назвать основные достижения Вашей организации?

Сквайр: Главное, что в России появилось гражданское общество. Ныне в России появляется второе поколение людей, интересующихся гражданским обществом. Они заинтересованы в изменении своей страны к лучшему. Мы в этом процессе участвовали и считаем это огромным  достижением. 

Вопрос: Каким образом может измениться ситуация в России?

Сквайр: Это зависит от многих факторов. Многое зависит от российских властей, от законов, которые они напишут, и того, как они захотят эти законы толковать. Естественно, что если российские власти захотят остановить зарубежное финансирование российских НКО, то они смогут преуспеть в этом. Россия — их страна, они контролируют границы и банки. Но они также могут сделать так, чтобы гражданское общество помогало развитию России и способствовало ее интеграции в мировое общество. 

Гранты для ученых

Кэтлин Кэмпбелл, президент Американского Фонда Гражданских Исследований и Развития. Это неправительственная организация, созданная в 1995 году Национальным Фондом Науки США. Фонд поддерживает международное научно-техническое сотрудничество, в основном, между США и странами Евразии.

Вопрос: Как Вы определяете — какие организации получат гранты, каковы размеры этих грантов?

Кэмпбелл: У нас действуют разные программы, которые проводят свои конкурсы. При проведении каждого конкурса четко расписаны его приоритеты. Иногда в первую очередь учитываются проекты, относящиеся к определенной научной или технической дисциплине, в других случаях целью может быть поддержка молодых ученых. После получения грантовых заявок все проекты проходят научную экспертизу, которую проводят независимые эксперты. 

Вопрос: Как Вы контролируете использование выделенных Вами средств?

Кэмпбелл: Когда мы начали работать в России 11 лет назад, мы разработали процедуру проверки. Она подразумевает, что всегда лучше оказывать прямую поддержку научным сотрудникам, работающим над проектом. Поэтому мы делаем прямые выплаты ученым, вовлеченным в проект. В свою очередь, эти ученые должны готовить для нас отчетные доклады о проделанной работе. Наши сотрудники ездят в Россию и наблюдают за процессом реализации проекта. Также контролируется, как используется оборудование. У нас есть представительства в Москве, Санкт-Петербурге и Владивостоке, сотрудники которых помогают нам в этом деле.

Вопрос: Доступна ли для общественности информация о том, как получить грант, и о том, кто получил гранты?

Кэмпбелл: Информация о грантополучателях и суммах грантов включается в наши годовые отчеты, которые размещены на нашем сайте. 

Вопрос: Если сравнить сегодняшнюю ситуацию и ситуацию пятилетней давности, американские доноры стали предоставлять российским структурам больше или меньше средств? Российские структуры активней стремятся получать гранты в США?

Кэмпбелл: Размеры грантов, которые мы представляем российским ученым, отчасти зависят от размеров нашего финансирования — год от года ситуация меняется.  Мы получаем значительное количество денег от Госдепартамента США в рамках Закона о Поддержке Свободы. Бюджет на российские программы в рамках этого закона в последние годы сокращается. Это связано с тем, что экономика России восстанавливается, и наши российские партнеры проявляют готовность финансировать значительную часть наших совместных программ. В последние годы возросла конкуренция за гранты. Это объясняется тем, что мы ныне получаем более качественные заявки. Ранее, несмотря на высокое научное качество проектов, многие заявки отбраковывались, поскольку были неправильно подготовлены. 

Вопрос: В российских средствах массовой информации часто критикуют иностранную помощь российским некоммерческим структурам. В последнее время появляются сообщения, что иностранные доноры и получатели грантов занимаются шпионажем и связаны с ЦРУ. Как это влияет на Вашу работу?

Кэмпбелл:  Даже в самые суровые годы Холодной войны научное сотрудничество наших стран продолжалось. Сегодня нам удается избегать некоторых политических сложностей из-за того, что мы, как и  наши российские партнеры, стремимся к единой цели — к научному прогрессу.   Это не значит, что мы не сталкиваемся с бюрократическими барьерами или что у нас всегда все хорошо. Однако общепринято, что российско-американское научное сотрудничество идет на благо обеим странам.

В ближайшие годы, как я предполагаю, Россия будет брать на себя все больше и больше финансовой ответственности. Существуют огромные возможности для расширения сотрудничества в сферах фундаментальной и прикладной науки, в сфере партнерства университетов, в коммерциализации совместных исследований…

Вопрос: Можете ли Вы назвать основные достижения Вашей организации?

Кэмпбелл: Я считаю очень результативным проект «Фундаментальные исследования и высшее образование». Мы считаем эту программу блестящим успехом, поскольку она была придумана и разработана совместно с нашими российскими партнерами, она также была совместно реализована и профинансирована. Это было подлинное партнерство. В результате, появились 16 научно-образовательных центров в российских университетах. Ранее российские ВУЗы и исследовательские центры были разделены — в отличие от университетов Запада. Наши российские партнеры создали и иные научно-образовательные центры, которые финансируются и управляются исключительно из России. 

Вопрос: С какими главными проблемами Вша организация сталкивается в России?

Кэмпбелл: Нам сложно обеспечить достаточный уровень политической поддержки совместных  научно-технических программ. Бюрократические барьеры замедляют темпы российско-американского сотрудничества. Научные круги обеих стран желают его расширить.