Полиархия на мировой арене

В течение последних пятнадцати лет США настойчиво добивались окончательного формирования системы однополярности, считая ее закономерным продуктом своей победы в «холодной войне». Однако, по мнению самих же американских политологов, в частности Пола Кеннеди, автора книги «Восход и закат великих держав», приходит понимание невозможности этого.
Мировая история еще никогда не фиксировала наличие длительной однополярности в развитии человеческой цивилизации. И действительно, зарождающийся великий Рим разрушал эллинскую гегемонию и своими победами над не менее великим тогда Карфагеном в пунических войнах, не оставлял ему шанса на мировое доминирование. Его, свою очередь уравновешивала Сасанидская империя. Несколькими веками позже соперничающая с ней Византийская империя претендовала было на мировую гегемонию, как появилась новая сила в лице Османской империи — на востоке и Великой германской империи — на западе… «Раз у нас не осталось больше врагов на всем свете, что же будет с республикой»? — патетически вопрошал древнеримский полководец Сулла, и как демонстрирует история, был поразительно мудр в этом.
Начало нового тысячелетия продемонстрировало незыблемость традиционного исторического течения мировых процессов, хотя и приобретающих различные формы. С каждым днем США становится все труднее брать на себя монопольные обязанности по решению мировых проблем и в одиночку на белом коне гарцевать во всем дипломатическом и военном пространстве. Решение множества жизненных для мирового сообщества проблем вроде ядерных программ Ирана и Северной Кореи, кризиса в Дарфуре, статуса Косова, борьбы с международным терроризмом, изменения климата, предотвращения природных катаклизмов и устранения их последствий и т.д. невозможно при единоличном или даже узко корпоративном подходе к делу. Администрации Буша все сложнее сохранять стройность рядов союзников, согласных вместе с ней на односторонние действия. Свидетельством тому является тающая с каждым днем «коалиция верных» в Ираке, так и операция НАТО в Афганистане. И как логично констатировал видный американский аналитик Дениэл Домби: «Мир, в котором сегодня живут США — это уже не „весы с одной чашей“, в которые он превратился в 1991 году в результате распада Советского Союза. Это мир, где в международных отношениях ярко выраженный характер принимает „диффузия силы“; где для того, чтобы что-то сделать, нужно каждый раз договариваться с множеством сторон».
Формирующийся в начале нового тысячелетия миропорядок, безусловно, отрицает однополярность международного устройства, но и не повторяет присущей предыдущим векам многополярности системы, основанной на геополитическом противостоянии великих держав. Новая цивилизация XXI века, призванная придать мощный импульс к радикальному изменению общественно-политического облика планеты, скорее порождает ситуацию полиархии на международной арене. То есть при наличии «клуба» основных, согласующих свои действия мировых игроков, обладающих большой военной и экономической мощью, к решению мировых проблем привлекаются и малые страны, негосударственные и транснациональные структуры, а также различные региональные и глобальные институты, некоторые из которых обладают наднациональными полномочиями.
Если в эпоху «холодной войны», обуславливающей межформационное противостояние, военно-политические и экономические интересы субъектов альянсов базировались на общих идеологических ориентациях, то подобного мировоззренческого единообразия международных объединений сегодня не наблюдается. К примеру, Канада, Мексика и США, входящие в Североамериканскую зону свободной торговли, занимают разные позиции по отношению к «проблемным» государствам Западного полушария — Кубе, Венесуэле и Боливии.
Далеко не идентичны платформы некоторых стран НАТО с платформой США по иранскому и израильско-палестинскому вопросу. Реакция Южной Кореи на ядерную программу Пхеньяна больше напоминает линию Китая, чем США и Японии. У США имеются расхождения во взглядах по созданию международного уголовного суда, глобальному потеплению и срокам вывода войск из Ирака даже с самым своим лояльным союзником — Великобританией.
Сближение Дели с Вашингтоном абсолютно не воспрепятствовало более чем активному военно-техническому сотрудничеству и нефтяным контрактам с Россией. А зародившиеся после визита российского президента Владимира Путина в Саудовскую Аравию, Катар и Иорданию активные отношения этих традиционно проамериканских государств в области международной торговли природным газом и поставок российского оружия, лишний раз иллюстрируют их высокий адаптационный ресурс к условиям формирующейся полиархии.
В то же время Китай, наращивая объемы помощи, инвестиций и масштабы участия в инфраструктурных проектах в Африке и Латинской Америке, отнюдь не руководствуется общностью, либо разобщенностью с ними идеологических воззрений. Таким образом, все большее количество государств, независимо от своей интеграционной ниши, масштабов и уровня социально-экономического развития, приходят к выводу о прагматичности диверсификации своих политических и экономических связей, что и обуславливает ситуацию полиархии. И как полагает бывший госсекретарь США Мадлен Олбрайт: «Мы переживаем системные преобразования и в последние шесть лет уважение к мощи Америки значительно снизилось. Так что в будущем мир станет многополярным».

Айдын Гаджиев, доктор исторических наук