Завтра я уже буду на территории бывшего СССР. Свой последний вечер перед отправлением я провел в турецком городе Трабзон, слушая в отреставрированном "кофейном домике" XVI века турецкую национальную музыку в исполнении местной группы. "Допивай свой кофе, я расскажу, что тебя ждет", – сказала Айсегуль. Она врач из города Орду, расположенного западнее Трабзона вдоль по черноморскому побережью. Приехала в город на выходные, чтобы встретиться с друзьями по медицинскому колледжу. Мы познакомились в автобусе, и она пригласила меня в этот клуб. Платки на головах и длинные юбки выделяют ее и ее друзей из студенческой толпы, одетой в основном по последней молодежной моде – в облегающие джинсы и кроссовки.
После того, как я допил кофе, она велела мне поставить блюдце на чашку, поболтать оставшийся на дне кофе и перевернуть чашку вверх дном, чтобы лишняя гуща стекла на блюдце. Пока она ждала, чтобы чашка остыла – как сказала Айсегуль, это непременное условие для успешного гадания – с места поднялась группа черкесских студентов. Они решили исполнить перед зрителями свой народный танец.
Единственным аккомпанементом был аккордеон, да зрители прихлопывали в такт. Девушки образовали цепочку и встали напротив такой же цепочки молодых людей. Из группы молодых людей вышел один, к нему навстречу выступила одна из девушек. И они начали танцевать. Пары менялись. Движения мужчин были решительными и отточенными, ноги выделывали сложные па. Мужчины пристально смотрели на женщин, которые скромно опустили глаза долу. У женщин верхняя часть туловища оставалась практически неподвижной, они будто плыли по воздуху, быстро-быстро перебирая ногами. Порой казалось, что мужчины вели в танце женщин, а временами – наоборот.
Я подумал о своих предках, чехах и словенцах, и нашем народном танце – польке. Мне было немного завидно.
После того, как черкесская пляска закончилась, и собравшаяся толпа разошлась, мы вернулись к нашему столу и посмотрели на кофейную гущу. "Я вижу дорогу – это значит, что тебе предстоит долгий путь. И еще я вижу, что у тебя легко на сердце. Вижу лошадь, это значит, что у тебя есть мечта, и ты ее осуществишь", – сказала Айсегуль.
Конечно, она знала первое правило всех гадалок: говори человеку то, что он хочет услышать. Но она была права: я был взволнован предстоящим путешествием.
В последний год я писал для EurasiaNet из Вашингтона об американской политике в Центральной Азии и на Кавказе и о взглядах американских экспертов на этот регион. Меня захватили козни и интриги великих держав в Евразии и истории, которые я слышал об этих странах и тех изменениях, которые им пришлось пережить после распада СССР 16 лет тому назад. Но сам я никогда не был на этих землях. Хотя я и побывал более чем в 40 странах мира и передавал репортажи из более десятка из них, моя нога прежде не ступала на территорию бывшего СССР.
Теперь я начинаю свое путешествие по Кавказу и Центральной Азии, которое продлится несколько месяцев. Я буду изучать политику великих держав, их соперничество за нефть и газ, военные базы и геополитическое влияние, а также перспективы возрождения евразийских торговых путей, остававшихся невостребованными со времен Шелкового Пути. Хотя многие из важных решений по поводу этого региона принимаются в Вашингтоне, Москве, Пекине и Брюсселе, я знал, что освещение событий из этих далеких столиц не даст мне полной информации. Я хотел увидеть, как ощущают на себе эти события живущие здесь люди, как это все выглядит на месте.
Так что, попрощавшись с Айсегуль и ее друзьями, я сел в автобус, идущий на восток до грузинского города Батуми. С севера дорогу обнимало Черное море, а с южной стороны прямо к обочине подступали крутые склоны, покрытые чайными плантациями. По мере приближения к Грузии города становились все беднее, качество дорог – все хуже. Между полосами движения валялся мусор. Машин почти не было, и у меня создалось впечатление, что Турция не особенно заботится об этой границе. Мы миновали казармы турецкой армии со стрельбищем и спортплощадкой, и пассажиры автобуса – многие из которых были грузинами, работающими в Стамбуле – послали последние текстовые сообщения со своих турецких телефонов.
На границе были почти сплошь одни грузины – туркам явно незачем было ехать в Грузию. У турецкого пограничного пункта был какой-то заброшенный вид с его бродячими собаками и агрессивными стаями голубей. Но мы все вышли из автобуса и быстро прошли вперед.
Я слышал много ужасных историй о переходе границы на грузинском КПП: о многочисленных случаях вымогательства, длинных очередях и других препонах. Но это все было, когда Аджария – район Грузии на границе с Турцией – была чуть ли не личной вотчиной Аслана Абашидзе, которого в 2004 году центральные грузинские власти выгнали с его поста. [Для получения дополнительной информации см. архив рубрики "Взгляд на Евразию".]
Теперь все на границе дружелюбны и компетентны. Я заметил, что сотрудник иммиграционной службы – говоривший, кстати, по-английски – пользовался компьютером, на котором имелись наклейки, свидетельствующие о том, что компьютер был предоставлен по программе министерства национальной безопасности США.
Я прошел контроль и отправился в банк обменять деньги. Банк представлял собой почти пустую комнату, холодную, но с обогревателем за стойкой. "Откуда вы?" – спросил меня молодой человек за стойкой. Когда я сообщил ему, что приехал из США, он радостно крикнул куда-то вглубь помещения по-английски: "Нино, нам надо поменять деньги". Через минуту я был уже на улице со своими грузинскими лари.
К сожалению, нашему автобусу не удалось с такой легкостью преодолеть грузинскую границу, как его пассажирам, и мне пришлось прождать на границе почти три часа. Я убил время в разговорах с Зурабом, который заведовал стойкой информации для туристов, заполненной проспектами на английском и русском языках, рекламирующими приморские отели и казино Аджарии. Над стойкой висела фотография президента Михаила Саакашвили. Зураб рассказал мне, что контора была открыта в прошлом году, чтобы не обманывали туристов на границе. "С революции роз 2003 года ситуация здесь стала намного лучше", – говорит он. Кто-то позвонил ему на сотовый, и он с гордостью сказал мне, что рингтон у него – государственный гимн Грузии. "Мне предлагали поехать в США, Великобританию, Германию. Люди говорят: "ты можешь получать там гораздо более высокую зарплату". Но я отвечаю им, что не покину мою родину ради денег, а когда наши зарплаты будут такие же высокие, как в Германии, наша страна станет намного лучше".
Мне не пришлось подталкивать его к разговору о геополитической ситуации в Грузии. "Если мы войдем в НАТО, здесь появится намного больше туристов. Безопасность здесь есть и сейчас, но если мы будем в НАТО, это будет означать, что мы всегда будем в безопасности", – отметил он.
Наконец подъехал автобус, и мне пришлось наспех прощаться с Зурабом, чтобы автобус не ушел без меня. Дорога теперь стала узкой, а водитель часто тормозил, чтобы не наехать на какую-нибудь корову. Но виллы у моря были свежеокрашены, а сады вдоль дороги ухожены. Водитель автобуса поставил видеозапись российского популярного исполнителя Виктора Петлюры. Впереди была долгая дорога, на сердце у меня было легко.
Батуми: курс на сближение с Западом
В Батуми я договорился с "Интуристом", ныне приватизированным туристическим агентством советских времен, что мне предоставят гида-переводчика, который покажет мне город. Мне выделили русскую девушку Анну, 22-летнюю блондинку, семья которой живет в Батуми с тех пор, как в 1949 году ее дедушку направили сюда для несения военной службы.
Я не просил, чтобы мне предоставили русского переводчика, но это даже отвечало ситуации. Новое грузинское правительство, пришедшее к власти в 2003 году на волне революции роз, проводит активную политику отхода от России – своего сюзерена в течение последних 130 лет – и переориентации в сторону Запада. Поддерживаемые Россией сепаратисты до сих пор проводят антигрузинскую политику в Абхазии и Южной Осетии. Но здесь, в автономной республике Аджария, новое правительство добилось быстрой и внушительной победы: бывший правитель республики и союзник России Аслан Абашидзе был отстранен от власти, а на его место пришло прозападное правительство. Так что мы вдвоем, американец и русская, приступили к изучению новой Аджарии.
У Анны внешность настоящей модели: высокие скулы, губы, фигура. И точно такая же, как у моделей, манера казаться совершенно безучастной ко всему, чем бы ни занималась. Она говорит по-грузински, но предпочитает переводить наши интервью на русский. Я спросил, участвовала ли она в демонстрациях в Батуми, которые способствовали падению Абашидзе. "Это не для меня, – говорит она. – Я чувствую себя здесь гостьей". Пока она учится в вузе и говорит, что не знает, что будет делать после получения диплома. Хотя мне трудно представить, что она задержится здесь надолго.
300 лет Аджария находилась под властью Оттоманской империи, но Батуми оставался глухим уголком. В 1878 году Аджария попала под контроль России, которая быстро превратила Батуми в крупный центр благодаря развитию нефтяной промышленности. Нефть поездами транспортировалась из Баку в Батуми, где ее перегружали на корабли, направлявшиеся в Европу и Соединенные Штаты. Здесь был построен один из первых трубопроводов в мире, и к 1900 году в Батуми насчитывалось 13 зарубежных консульств. История видна повсюду в Батуми с его изящными двухэтажными русскими колониальными зданиями и приморским бульваром, построенным в 1884 году и с тех пор очень полюбившимся жителями города.
Однако, в последнее время красота Батуми была скрыта от глаз. При советской власти в центре города, посреди разрушающихся исторических зданий ХIХ века, выросли бетонные многоэтажки. При Абашидзе экономическая обстановка особенно ухудшилась: из-за хронических перебоев с электричеством город часто погружался в кромешную тьму, а главный кинотеатр и цирк в центре города были закрыты ввиду их близости к резиденции Абашидзе, который не хотел, чтобы вокруг его дома сновали люди.
Новое правительство Аджарии считает, что ключом к экономическому будущему региона является туризм. Правительство первым делом постаралось сделать Батуми местом, куда было бы приятно приехать. Менее чем за три года город сильно преобразился. На многих исторических зданиях в центре города появилась подсветка, а сами здания были заново покрашены. Жилые дома покрашены в яркие красные, голубые и желтые тона, а балконы закрыты прозрачным цветным пластиком – дешевым, но явно более привлекательным на вид, чем выщербленный бетон. Было построено пять фонтанов и два фонтана отремонтированы. Над городом выросло новое громадное колесо обозрения, дожидающееся открытия туристического сезона.
"Туристический потенциал у нас очень большой, но мы должны предложить туристам что-нибудь стоящее внимания", – говорит официальный представитель мэрии Батуми Лела Шанизде. Со времен Абашизде городской бюджет вырос почти вдвое, и почти весь его прирост – в прошлом году составивший свыше 12 млн. долларов – пошел на программу городского благоустройства. И эта программа еще далеко не завершена. Шанидзе показала мне презентацию в формате PowerPoint, посвященную новым планам мэрии в области городского строительства, куда входит дельфинарий и жилой комплекс с собственным крытым бассейном. Планируется также обновить дорожное покрытие на всех улицах в центре города, сообщила мне она.
К Аджарии проявляют интерес зарубежные инвесторы. За последние четыре года поступления в бюджет от приватизации составили в общей сложности 50 млн. долларов, отмечает министр финансов и экономики Аджарии Натела Циклашвили. Крупнейшим инвестиционным предприятием стал 18-млн. проект гостиницы, осуществляемый казахстанской компанией "Silk Road Group". Частично в связи со всем этим, власти региона прогнозируют, что в этом году количество туристов в Аджарии составит до 350 тыс., тогда как в 2004 году эта цифра составляла всего 83 тыс. Ожидается, что прирост будет достигнут за счет притока иностранных туристов, особенно из Турции, Армении и Азербайджана.
Но произошедшие изменения в Батуми ограничиваются несколькими кварталами в центре города. За пределами этой привилегированной зоны город продолжает разрушаться. Все дороги в огромных выбоинах, в которых стоят лужи – весь мой приезд упорно лил дождь. В один вечер меня пригласили на ужин в дом на окраине города. Хозяин дома – Омар, танцор профессионального грузинского танцевального ансамбля. Сначала мы побывали на занятиях грузинского танца, которые он проводит для детей. Их родители платят за занятия около 9 долларов в месяц, выделяя эти деньги из зарплаты, которая в среднем составляет около 90 долларов. И тем не менее, по оценкам Омара, около 60 процентов батумских детей посещают подобные уроки танцев.
После занятий мы купили замороженных грузинских хинкали (как я узнал, вкусных даже в замороженном виде) и красного вина в двухлитровых бутылках, в какие разливают пепси-колу. Все это Омар купил в кредит. Дорога к его дому совсем не освещается и чтобы не угодить в лужу, мы освещали себе дорогу мобильными телефонами. Но внутри дома было очень уютно и удобно, и я познакомился с грузинским гостеприимством, которым жители этой страны по праву гордятся, умея добиваться его даже при весьма скромных средствах семьи. За столом вся мужская часть семьи и два друга Омара поднимали бокалы в мою честь, в честь моих родителей, наших предков, новорожденных, отсутствующих друзей, родных и любимых, которые перешли в мир иной, моего успешного путешествия и моего возвращения в Грузию и в Батуми – когда-нибудь в будущем. В полночь мы вышли на дорогу, чтобы поймать такси, которое отвезло бы меня обратно в отель. Не успел я сесть в машину, как Омар уже заплатил таксисту, не обращая никакого внимания на мои протесты.
На следующий день я побывал в музее Сталина, расположенном в грязном ряду магазинов, торгующих стройматериалами. Я быстро прошелся по музею, посвященному двум месяцам, которые Сталин провел в Батуми в возрасте 21 года, сбивая марксистов в мощную политическую силу. Музей находится в крошечном пансионе, где останавливался Сталин. В качестве экспонатов посетители могут увидеть его кровать и – невероятно – даже полотенце. Экскурсовод, Александр Чхаидзе, рассказал мне, что Сталина арестовывали шесть раз, и пять раз он бежал. Я подумал, как бы могла повернуться история, если бы в царской России получше следили за заключенными.
Затем Александр и я отправились в его контору поговорить о наследии Сталина и современной Грузии. В комнате было так холодно, что я мог видеть, как у меня изо рта идет пар. На Александре было черное шерстяное пальто, застегнутое на все пуговицы, шарф и вязаная шапочка "Адидас". По его словам, жизнь большинства людей стала ненамного лучше после прихода нового правительства. "В Тбилиси и Батуми люди живут хорошо. В остальных местах люди очень бедны", – говорит он. По крайней мере, работа у него несложная: в тот день я был единственным посетителем музея. Он показал мне регистрационную книгу: в марте в музее целых 20 дней не было ни одного посетителя.
В один из дней я побывал на базе Адлиа в южном предместье Батуми. В свое время здесь размещался батумский батальон – около 400 верных Абашидзе людей под командованием отставного русского генерала. Эти войска прославились на всю местность, когда в последние дни правления Абашидзе взорвали мосты, соединяющие Аджарию с остальной Грузией. Потом многие из них поступили на службу в регулярную грузинскую армию.
Теперь здесь размещается 2-ой пехотный батальон Грузии. Командир батальона, капитан Мераб Кикабидзе, приветствовал меня легким поцелуем в щеку – накануне вечером мы познакомились в ресторане, так что теперь стали друзьями. Я знал, что он хорошо говорит по-английски, поэтому не взял с собой переводчицу Анну. У Мераба Кикабидзе резкие черты лица и коротко стриженые волосы. Он носит форму, почти идентичную форме, принятой в американской армии, на лоб сдвинуты солнцезащитные очки с линзами Wiley-X, почти повсеместно распространенными среди американских солдат. Солдаты его подразделения маршируют по плацу под грузинскую песню. Мы вошли в его чисто выбеленную штаб-квартиру в окружении пальм, за нами увязалась маленькая желтая собачка.
Я спросил, участвовали ли его солдаты в совместных учениях с представителями других армий. Такая подготовка является непременным элементом военного сотрудничества для стран, предполагающих возможное совместное участие в боевых действиях в будущем. "К сожалению, пока нет. Но в будущем такие учения будут, с американской бригадой", – говорит он. Готов ли он к новому военному сотрудничеству с Россией когда-нибудь в будущем? "Нет, никогда".
Пока мы разговаривали, в батумской бухте бросил якорь французский военный корабль. В городе также находился представитель ВМФ США, прибывший организовать заход в порт американского корабля на следующей неделе. Ясно, что Запад пришел в Аджарию всерьез и надолго.
Джошуа Кусера, независимый вашингтонский журналист, специализирующийся на вопросах безопасности