Новое лицо наемника

Годы, прошедшие после окончания Холодной войны, заставили ввести в обиход новое понятие — «приватизированная военная фирма»\\privatized military firm или «частная военная компания»\\private military company.  Это коммерческая структура, которая зарабатывает деньги на заказах, непосредственно связанных с ведением военных действий.
Подобные структуры нельзя смешивать с предприятиями «классического» военно-промышленного комплекса, поскольку приватизированные военные фирмы торгуют не оружием и снаряжением, а специфическими услугами, которые могут быть востребованы только на войне или в условиях, близких к войне. Далее, для того, чтобы упростить изложение, мы будем называть их «контракторами».
В экономическом смысле в этом нет ничего принципиально нового: огромное количество частных компаний использует систему аутсорсинга: к примеру, ликвидируя собственную бухгалтерию и перепоручая ведение бухгалтерских отчетов сторонней фирме. В масштабах мировой экономики расходы на аутсорсинг превышают $1 трлн. Однако перекладывание части военных функций на частные фирмы — это некий новый феномен.
Контракторы «продают» правительствам свои услуги в областях, напрямую связанных с военными действиями. Де-факто они представляют результат корпоративной эволюции древней профессии наемника. В отличие от прошлого, когда «солдаты удачи» вступали на службу лично или в составе какой-то воинской структуры, набранной и управляемой кондотьерами, современные контракторы — обычные бизнес-структуры, которые специализируются на предоставлении широкого спектра услуг: от проведения тактических военных операций и разминирования территорий, до обеспечения логистической поддержки и стратегического планирования. Их акции котируются на мировых биржах, они часто занимаются самыми разнообразными, в том числе, совершенно «мирными» видами бизнеса.
Питер Сингер, автор книги «Корпоративные Воители», отмечает, что одним из последствий окончания Холодной войны стало заметное уменьшение числа «идеологизированных» конфликтов в странах Третьего Мира, которые подпитывали Запад и коммунистический блок. С другой стороны, очагов нестабильности стало больше. Некоторые «бедные» государства, которые ранее получали помощь от США или СССР, оказались не в состоянии самостоятельно справляться с новыми угрозами национальной безопасности. В свою очередь, великие державы и иные мощные государства в 1990-е годы не проявляли особой охоты вмешиваться в дела развивающихся стран, где бушевали конфликты и власть принадлежала полевым командирам, криминалитету или разнообразным диктаторам. По ряду причин — прежде всего, из-за укрепления международного сотрудничества, «классические» наемники стали пользоваться меньшим спросом, а их жизнь стала намного более рискованной. Принятая в 1949 году Женевская Конвенция поставила наемников вне закона (во всяком случае в ситуации, когда война идет между отдельными государствами). Во многих странах мира были приняты законы, запрещающие их гражданам принимать участие в боевых действиях на стороне иного государства. Поэтому «солдатам удачи» угрожали не только вооруженные противники в «горячих точках», но и правоохранительные органы.
В индустриально развитых государствах также происходила эволюция представлений о статусе вооруженных сил. В 20 веке единственно верной считалась теория, согласно которой мощь государства зависит от мощи государственной армии, что делало невозможным ее «частичную» передачу в управление частным лицам или компаниям. Однако ситуация постепенно изменилась. Причиной стало изменение сути современной войны и ряд независимо развивавшихся процессов. После окончания Холодной войны и уменьшения вероятности глобального военного конфликта гигантские армии, противостоящие другим гигантским армиям, ушли в прошлое. В свою очередь, государства перестали обладать монополией на наиболее современные, а, значит, наиболее дорогостоящие виды вооружений. Солдаты регулярных армий перестали быть «пушечным мясом» — их обучение и содержание стоит очень дорого, поэтому государства стремятся сэкономить и часто считают невозможным использовать профессиональных военнослужащих на работах, не требующих высокой квалификации. В итоге, государства в целом и вооруженные силы, в частности, стали активно перепоручать часть своих функций гражданским подрядчикам. К примеру, в некоторых странах частные фирмы охраняют и обслуживают тюрьмы, а в Австралии рекрутинговая компания Manpower занимается вопросами призыва на военную службу — именно через нее проходят все желающие служить в австралийской армии. Таким образом, в мире сформировался спрос на такого рода услуги.
В предложениях также не было недостатка. Многие сотрудники спецподразделений вооруженных сил и спецслужб остались без работы. Однако обслуживание сложной техники требует многолетних навыков. Из-за этого профессионалы, некогда состоявшие в рядах вооруженных сил и спецслужб, получают возможность «продавать» имеющиеся у них специальные навыки. Многие ветераны по разным причинам — психологическим или профессиональным — оказывались неспособными вести иной образ жизни. В ряде случаев они просто сформировали свои компании — так, например, произошло с бойцами прославленного 32-го разведывательного батальона армии ЮАР. Кроме того, быстро выяснилось, что работа по подряду оплачивается намного лучше, чем служба в вооруженных силах, она также позволяет вести более свободный и комфортный образ жизни. В результате, на авансцену и вышли контракторы, которые заполнили образовавшийся вакуум.
Ныне фирмы, занимающиеся подобным бизнесом, предлагают сервисы в трех основных секторах. Во-первых, они занимаются выполнением боевых задач — от организации охраны до обеспечения тактической вооруженной поддержки и обслуживания сложной техники. Во-вторых, они действуют в сфере консалтинга и обучения — в этих компаниях часто задействованы бывшие разведчики и военные аналитики. В-третьих, они действуют в сфере материального обеспечения и логистики (предоставление транспортных услуг, обслуживание военной техники, организация работы солдатских столовых, прачечных и пр.).

Военный бизнес

Ассоциация Международных Миротворческих Операций (объединяет приватизированная военные фирмы) указывает, что события 11 сентября 2001 года стали катализатором для создания новых фирм подобной специализации — 40% из них были основаны после начала глобальной войны с террором.
По оценкам исследовательского центра Brookings Institution, в 2006 году в мире насчитывалось более 3 тыс. частных военных компаний, которые оперировали более, чем в 100 странах мира, на всех континентах, кроме Антарктиды. Их годовой оборот достигает $100 млрд. (оценка 2004 года).
По данным Ассоциации, в 2006 году 55% крупнейших компаний такого рода базировались в США, 27% — в странах Европейского Союза (в большинстве своем — в Великобритании), по 9% — на Ближнем Востоке и в Африке. В 2006 году эти компании заключили 62% контрактов  с правительствами, 29% — с бизнес-структурами, 65 — с частными лицами, 3% — с неправительственными организациями. Большинство работ они выполняли в Ираке, США, Афганистане, Иордании, Кувейте, Объединенных Арабских Эмиратах и Колумбии. В числе стран, где действуют эти фирмы, также названы Россия, Украина, Узбекистан и Азербайджан. Более половины всех сотрудников подобных фирм в 2006 году работали в Северной Африке и на Ближнем Востоке, 28% — в странах Американского континента, 16.6% — в Африке южнее Сахары. За три года (с 2001 по 2004 год) среднегодовой доход подобной фирмы вырос c $60 млн. до $100 млн.
Многие приватизированные военные фирмы в последние годы были поглощены крупными компаниями, занимающиеся совершенно иными видами бизнеса. Так L-3 Communications приобрела фирмы MPRI и Titan, Computer Sciences Corporation купила DynCorp и т.д.
За период с 1994 по 2005 год Министерство Обороны США заплатило контракторам (учитывались только американские компании) более $400 млрд. В США приватизированные военные фирмы охраняют ряд стратегических объектов — например, космодромы НАСА, хранилища ядерных боеприпасов и даже некоторые штабы вооруженных сил США. Исследовательский Центр за Честность перед Обществом в 2002 году опубликовал доклад о деятельности контракторов. В нем указывалось, что Пентагон не может обходиться без подобных подрядчиков, которые обеспечивают функционирование 28% оружейных систем.
В Афганистане частные контракторы обслуживают беспилотные летательные аппараты, которые проводят разведывательные операции (войска США и руководство фирм-контракторов создали единый командный центр). В Ираке компания Halliburton обеспечивает американские войска горючим и продовольствием (в 2005 году выяснилось, что эта фирма выставляла Пентагону неоправданно завышенные счета). Частные компании обучают иракскую полицию и пограничников. Американские военные использовали помощь частных подрядчиков в Ираке, Сомали, Руанде, Гаити, Афганистане.
Около 40-ка контракторов, работающих на компанию DynСorp и оплачиваемых правительством США, с 2002 года охраняют президента Афганистана Хамида Карзая. В свою очередь, американских чиновников, работавших в Ираке, долгое время охраняли специалисты из британской компании Global Risk Strategies (в большинстве своем, гуркхи и южноафриканцы).
Американская компания, занятая подобным бизнесом, обязана получить разрешение Госдепартамента США и\\или Министерства Обороны для заключения контракта с иностранным правительством. Контракты с иностранными корпорациями и частными лицами подобным образом не регламентируются.
В Саудовской Аравии частные подрядчики  являются советниками высших офицеров, а, де-факто, командуют саудовской армией. В 2002 году солдат НАТО из европейских государств перебрасывали в Афганистан украинские контракторы, использовавшие советские военно-транспортные самолеты.
Изначально предполагается, что наем подобных компаний позволяет сэкономить средства, поскольку априори считается, что частный бизнес действует более эффективно, чем чиновники. К примеру, Тим Спайсер (подполковник британской армии в отставке и контрактор) в своей книге «Необычный Солдат» пишет: «Наемничество имеет долгую и славную историю. Когда какое-то явление широко распространено и существует долго, у этого есть свои фундаментальные причины. В случае с наемниками, существуют две главные причины, по которым они действовали и процветали на протяжении столетий — эффективность и технология».
Однако существуют факты, доказывающие обратное. В 2004 году Контрольная Палата США опубликовала отчет, который показал, что использование контракторов на Балканах обошлось значительно дороже, чем предполагалось изначально: разница составила несколько сот миллионов долларов. В отчете также указывалось, что ревизорам Контрольной Палаты не удалось обнаружить в Министерстве Обороны США никого, кто бы мог точно сказать: сколько компаний выполняли подобные подряды и чем они конкретно занимаются.
Ряд примеров показывают, что контракторы далеко не всегда действуют профессионально. В 2001 году в Перу был сбит самолет, переводивший группу американских миссионеров, в результате чего погибли два человека (в том числе, семимесячный ребенок). Самолет сбили сотрудники компании Aviation Development Corporation, которых правительство Перу наняло для борьбы с наркоторговцами — контракторы посчитали, что в самолете перевозится кокаин.
Впрочем, наем частных контракторов стал прерогативой не только государственных структур. В Демократической Республике Конго враждующие кланы нанимали компании, которые обеспечивали их военными инструкторами, переводчиками, транспортной авиацией и вспомогательной военной техникой. Во второй половине 20 века прославился француз Боб Денар, который был классическим «солдатом удачи», участвовавшим в десятках военных операций в Африке (считается, что он действовал при негласной поддержке правительства Франции). В 1995 году он организовал свою последнюю операцию — попытался свергнуть правительство Коморских островов, но потерпел неудачу и был арестован. Денар был не одинок. В 1960–1980-е годы в Африке работали сотни и тысячи наемников, которые часто воевали друг с другом.
Приватизированные военные фирмы способны разрешать вопросы и на государственном уровне. К примеру, на протяжении нескольких лет стабильность в одном из наиболее взрывоопасных государств Африки Съерра-Леоне обеспечивали частные компании, нанятые местным правительством. Сперва это делала компания Gurkha Security Group (создана бывшими военнослужащими элитных подразделений британских вооруженных сил). Однако в 1995 году был убит ее директор, и компания отказалась от контракта со съерра-леонским правительством. В стране начались беспорядки, и власти спешно наняли другую фирму — Executive Outcomes, которой руководили ветераны армии ЮАР. Считается, что именно Executive Outcomes ввела в оборот термин «частная военная компания»\\private military company, заменив малоприятный термин «наемник». Эта фирма продемонстрировала незаурядное мастерство: она перебросила в Съерра-Леоне несколько разведывательных и транспортных самолетов, а также около 200 специалистов (ветеранов различных армий). Этих сил оказалось достаточно, чтобы отбросить армию инсургентов численностью около 10 тыс. человек.
К услугам подобных структур охотно прибегают транснациональные корпорации, которые используют их для охраны нефтепроводов, промышленных объектов и т.д. Их используют и международные структуры — например, ООН. Международный Красный Крест нанимают частные охранные фирмы для обеспечения безопасности своих сотрудников в «горячих точках». Подобные услуги востребованы и у авторитетных общественных организаций. Например, известная экологическая организация World Wildlife прибегла к помощи охранных фирм, чтобы защитить носорогов, живущих в Конго, от нападений браконьеров.

«Дикие гуси» 21 века
Перечень парадоксов

Последней страной, которая разрешила использовать контракторов, стала Россия — Государственная Дума дала право компаниям «Газпром» и «Транснефть» формировать собственные вооруженные подразделения.
Эл Вентер, автор книги «Пес Войны: Современные Наемники в Сражении» указывает, что существование контракторов вызывает ряд вопросов юридического и этического характера, на которые пока не дано ответов. Эти компании, фактически, зарабатывают на войне. Поэтому они прямо или косвенно заинтересованы в том, чтобы вооруженный конфликт длился возможно дольше (у вооруженных сил принципиально иная задача). Этот парадокс становится причиной скандалов. Классическим примером является деятельность компании Halliburton. Эта фирма получила огромные контракты в Ираке — однако ею же некогда управлял Дик Чейни, нынешний вице-президент США, которого принято считать «архитектором» иракской войны.
Джеймс Дэвис, автор книги «Воины Фортуны: Частные Армии и Новый Мировой  Порядок», подчеркивает, что иная проблема заключается в обеспечении контроля за деятельностью компаний, де-факто обладающих мощными армиями. Контракторы могут с легкостью отказаться от выполнения определенных подрядов, посчитав их чрезмерно рискованными или невыгодными (подобное неоднократно происходило в Ираке, где контракторы сворачивали свою деятельность, когда ситуация накалялась — таким образом, ставя под угрозу выполнение многих важных задач). Контракторы не входят в классическую структуру вооруженных сил и, действуя в зоне вооруженных конфликтов, не подчиняются военным. Их нельзя считать ни военнослужащими (они не носят военной формы), ни гражданскими людьми (они носят и используют оружие). Фактически, они оперируют в «серой зоне» международного права, поскольку в фундаментальных соглашениях и конвенциях такого рода они не упоминаются. В 2003 году в руки колумбийских повстанцев попали три контрактора, работавших на американскую компанию California Microwave Systems. Долгое время попытки их освобождения не давали результата, поскольку захватившие их боевики подчеркивали, что контракторы не попадают под действие Женевской Конвенции и не могут считаться военнопленными.
Показательная информация была обнародована в результате расследования скандала в тюрьме «Абу Грейб» — ее приводит Роберт Пелтон в своей книге «Лицензирован для Убийства»: как оказалось, абсолютно все переводчики и половина специалистов, проводивших допросы заключенных, были контракторами (35% этих специалистов по допросам не прошли обязательного обучения, которое предписывается проходить всем кадровым военным, сотрудникам спецслужб и пр.). Контракторы были сотрудниками фирм Titan и caci. Скандал «Абу Грейб» потряс США и мир, в итоге несколько кадровых военных, издевавшихся над заключенными, были приговорены к тюремному заключению. Но в случае с контракторами эта система дала сбой. Контракторы не могут быть судимы военным трибуналом. Теоретически, их дела должен рассматривать суд государства, на территории которого они совершили преступления. Однако многие контракторы работают в кризисных странах, где судебная система действует плохо или вообще не действует, а центральные власти слабо контролируют ситуацию. В случае с «Абу Грейб» никто из контракторов не предстал перед судом. Компания caci провела внутренне расследование и распространила пресс-релиз, в котором сообщалось, что ее сотрудники не совершили ничего плохого.
Еще один аспект деятельности контракторов связан с особенностями кадровой политики. Если государственные структуры, как правило, весьма тщательно подходят к проверке качества кандидатов, желающих служить в армии, полиции, правоохранительных органах и спецслужбах, то контракторы подходят к решению этого вопроса менее формально. Теоретически они заинтересованы в том, чтобы в их компании работали люди с хорошей репутацией, не имеющие проблем с законом, обладающие высокой квалификацией и пр. На практике эти требования могут игнорироваться. В Ираке был обнаружен контрактор-британец, который отбыл тюремный срок за связи с боевиками Ирландской Республиканской Армии, и южноафриканец, которого на родине ожидал суд, поскольку в эпоху апартеида он закидывал бомбами дома политических противников существовавшего тогда режима. В Боснии было выяснилось, что сотрудники компании DynCorp действовали в качестве сутенеров и даже держали несовершеннолетних в сексуальном рабстве. 
Как и представители любого иного вида бизнеса, контракторы стремятся зарабатывать деньги, причем часто они готовы работать на любого платежеспособного клиента. В результате, они обслуживают не только правительства своих стран, международные и гуманитарные организации. В числе их нанимателей неоднократно оказывались диктаторские режимы, сепаратисты, наркокартели и, как минимум, в двух случаях — террористические структуры. Показательная история произошла в 2004 году. Тогда выяснилось, что компания Logo Logistics (Великобритания — ЮАР) подрядилась провести государственный переворот в Экваториальной Гвинее. Заговор был раскрыт, расследование показало, что в нем был замешан баронет Марк Тэтчер, сын бывшего премьер-министра Великобритании Маргарет Тэтчер. Необходимо заметить, что Logo Logistics пыталась изгнать (или уничтожить) президента Теодоро Обианга Нгуема, который также захватил власть в результате путча, убивал своих политических противников и считался одним из наиболее коррумпированных диктаторов Африки.
Дебора Авант в своей книге «Рынок Для Силы: Последствия Приватизации Безопасности» отмечает: «подобные особенности контракторов привлекают некоторые правительства, которые могут поручать вооруженным подрядчикам проводить операции, для которых невозможно использовать „официальные“ армию, полицию и спецслужбы». Так, например, действовали США в Колумбии: Конгресс законодательно ограничил количество военных советников, которых Вашингтон может направить на помощь правительству этой страны (борется с наркокартелями и могущественными вооруженными группировками разного толка, практикующими террористические методы). Вашингтон вышел из положения, прибегнув к услугам контракторов.