Люди из параллельного мира

Сколько в Казахстане лиц «без определенного места жительства» — неизвестно. До сих пор точных цифр нет ни в одной стране мира. По данным правоохранительных органов нашего северного соседа, на российских просторах «кочует» почти пять миллионов бомжей (в одной Москве их около четырехсот тысяч). Если эту пропорцию применить к нашей численности населения, то в республике может быть около полумиллиона человек «перекати-поле». Население достаточно крупного города…
Проблема у нас общая — после кризиса девяностых очень многие не нашли себя в новой системе, не смогли или не захотели противостоять обстоятельствам. Спившись, они ушли в «параллельный» мир, который нам так хочется не замечать. В советское время за бродяжничество возбуждали уголовное дело, сегодня в нашем уголовном кодексе этой статьи нет. Зато у нас есть новый социальный класс — бомжи.

Портрет павлодарского бомжа

В Павлодаре уже восемь лет работает государственный «Центр-приют для адаптации лиц без определенного места жительства», где этим людям восстанавливают документы, где их лечат и пытаются «вернуть к жизни». Сюда бомжей привозит милиция или скорая (если нет показаний для госпитализации), иногда на такси — сердобольные горожане, у которых хватило великодушия не выгонять приютившегося в подъезде собрата на мороз. Чаще «клиенты» приходят сами (особенно зимой) отогреться и отдохнуть от странствий, чтобы с наступлением весны продолжить кочевую жизнь. Иначе они уже не могут и часто не хотят…
Серик Аубакиров, директор приюта, рассказывает о печальной тенденции — «павлодарский бомж» все больше и больше молодеет:
- Сначала бомжами в основном были люди в возрасте, сегодня это подчас молодежь, есть и восемнадцатилетние ребята. Откуда они появились? Это проблема всего постсоветского пространства. Потеряв работу после развала страны, многие начинали злоупотреблять спиртным. В итоге жене такой муж оказывается не нужен, а детям не нужен такой отец… Дома оставаться уже невозможно из-за скандалов. Сначала человек пожил у друзей, а потом оказался на улице, возле мусорных контейнеров, потому как кушать было нечего. Начались холода — отморозил руки или ноги, стал инвалидом и работать уже не сможет. А потом прерывается последняя ниточка связи с социумом, когда теряются документы. И все, человек на обочине.

Восемь евро в день

Общество небезосновательно считает — раз пьет и не работает, то лучше пенсионерам помочь. Да, логично… Но, увы, мы черствеем.
- Бывают такие случаи, — рассказывает мой собеседник, — что дети выгоняют на улицу родителей. Или последние сами уходят. Одна женщина объясняла мне: «Боюсь, что из-за меня дочка с зятем разведется. Не смогли мы с ним поладить. Потому лучше я уйду».
Правда, есть и обратные примеры.
- Парень из Германии приезжал в город, привез к нам неожиданно найденного на улице отчима. Как все было. Лежал на пляже, отдыхал (впервые за девять лет смог вырваться в Казахстан), пошел выкинуть в контейнер бутылку. В это время там как раз мужчина какой-то рылся. И парень его узнал — отчим это его оказался, который однажды ушел из дома и не вернулся. Через два дня виза заканчивается, квартиру снять не успевал. Привез к нам, чтобы мы пока присмотрели за ним. Собирался помогать ему дальше. Сам побрил, помыл, подстриг. Мы удивились такому… Говорим, зачем, у нас есть специальные люди, которые сейчас все сделают, а парень в ответ: «Нет, я сам. Он меня с 12 лет воспитывал, ни разу руки не поднял, я многим ему обязан!» Дал сменное белье, одел в хорошие вещи, оставил куртку на случай, если станет холодно. Накупил еды. Но задержаться не мог. Потом звонил нам, писал, но пришлось сказать, что его отчим (Бородой его у нас прозвали за окладистую бороду) опять ушел на улицу… Человек такой, уже ничего не изменить. Очень парень переживал, просил не сообщать матери («Сердце ее не выдержит, если узнает, где он»), которая давно уже мужа в душе похоронила.
Кстати, он рассказал, как в Германии дела обстоят. Там тоже есть бомжи. Правда, за границей люди часто идут на это сознательно, устав от борьбы за место под солнцем, напряженной работы, конкуренции и бешеного ритма жизни. В Германии бездомным выдают ежедневно по 8 евро с условием, что те не будут лежать в неприглядном виде на улицах, воровать или злоупотреблять горячительным. На эти деньги они могут хорошо покушать: купить хот-дог, кофе и горячее питание в социальной столовой. Если будут неоднократно замечены нетрезвыми, денег их могут лишить…

Возвращение

В толстый альбом Серик Максутович собирает фотографии всех «постояльцев» (к сожалению, архив необходим не для утоления праздного любопытства, а в тех случаях, когда в центр обращаются сотрудники милиции для опознания трупов).
Вот на одной — пока еще прилично одетые мужчины сидят посреди улицы, на второй — они уже лежат, раскинувшись, в грязи. Следующий снимок — мужчина ростом два метра, на другой фотографии он уже без ног — отморозил, ампутировали… А вот женщина в стильном кожаном плаще и столь же необычной шляпе. Кто она? Оказывается, рецидивист со стажем, 34 года сидела, с пятнадцати лет на улице. Избитые, в крови и расчесах, с такими же поломанными судьбами. Уже и не важно, «как докатился до жизни такой», нет… Думаешь, а что было бы, если б человек удержался на краю, не соскользнул на дно пропасти, откуда мало кто выбирается.
Серик Максутович, а есть такие, кто все-таки возвращается «в наш мир»?
- Для нас каждая устроенная судьба — большое достижение и радость. Но, увы, лишь 10–15 процентов возвращаются к нормальной жизни.
Среди множества снимков есть фото «счастливчика», сделанное из окна кабинета, где мы сейчас беседуем — мужчина стоит возле «Волги» и машет в камеру рукой. История с банальным началом (бомжевал, попал в центр, где ему сделали документы) и небанальным на редкость счастливым концом — нашел работу, снял квартиру, устроил свою жизнь. Сюда он приезжал в гости.
При мне в центре решали вопрос с несколькими усть-каменогорцами, которые строили дом в Кокшетау, получили расчет, собрались домой. Но их ограбили и избили (благо, преступники не забрали документы), три дня люди шли по трассе, и никто не остановился, чтобы подвезти. Мужчины добрались до Павлодара, обратились в центр. Отсюда Серик Максутович сразу же позвонил руководству ребят, которое уже было потеряло своих работников.
- Все, утром поступят перечисленные деньги на дорогу, люди смогут вернуться домой. А сколько таких историй с не столь счастливым финалом? Уезжают на заработки в другую страну, терпят неудачу или становятся жертвами ограбления, и потом не знают, с какими глазами домой ехать… Есть у нас один парень, мы его в Россию отправляем, в Кемеровскую область. Приехал он сюда в девяностых, устроился работать на предприятие. А потом его уволили, оказался на улице, девять лет жил так в Павлодаре. Там, на родине, у него хотя бы осталась мать и бывшая жена. А здесь — никого.
Всякое в жизни случается, но что и говорить, большинство живущих в приюте уже поняли, что отсюда никто их не выгонит, и приходят снова и снова, потеряв свежевыданные документы.

Пентхаус для бомжа

- На прошедшем 19 октября круглом столе, посвященному проблеме бездомных, прозвучало предложение: надстраивать «пентхаусы» на крышах павлодарских домов, превращая их в социальное жилье. А это значит, что, возможно, поселить туда и бомжей. Дать крышу над головой. Ведь, случается, такие люди теряют квартиры из-за аферистов. Возможен ли такой вариант решения проблемы?
- Подобный эксперимент проводили: городской акимат уже выделял сорок комнат в общежитиях. Через полгода на один человек уже в них не жил. Ведь как устроено общежитие? Общий холодильник, общая кухня. Бывшие бездомные за комуслуги не платили, все деньги пропивали, по инерции начинали понемногу воровать у соседей продукты, вещи или обувь, те возмущались, начинали выселять. План не удался, потому что часто эти люди не прикладывают усилий, чтобы изменить свою жизнь. Документы есть — работать не хотят, а если работают, то до первой получки, которую потом тратят на алкоголь. Но замечу — далеко не все из них воруют. Многие — принципиальные, «чужого не возьму», живут тем, что найду в мусорном контейнере, зарабатывают собиранием бутылок.

Они тоже люди

Город у бездомных поделен на сектора, чужаков на свою территорию не пускают, могут и забить до смерти за нарушение «конвенции». Но чаще они сами становятся жертвами холода, людей, болезней. За год из числа тех, кто состоит на учете в центре, умерло 230 человек. Вряд ли это полная картина. Посчитаны только те, кто стоит здесь на учете. Увы, но в нашей стране любой может однажды утром проснуться в «параллельном мире». И если на Западе из дома уходят, пресытившись богатством, у нас, увы, пока бегут от жизни плохой, выбирая из двух зол меньшее. А чаще всего выбора-то и нет.
В моем доме несколько лет работал мусоропроводчиком Виктор Петрович. Квартиры у него не было, жена умерла, сам он пил. Жил в подвале около мусорки. Случалось, и ругалась я на него, когда у работника случался запой и из-за этого жители становились заложниками запаха неубранных гор гниющего неделю мусора. Но решив, что надо переступать свою гордыню и стоит пожалеть человека (думаю, никто не усомнится, что работа адская), то и дело стала подкидывать за очистку засоров ненужную одежду и обувь. Недавно приготовила зимнюю куртку, ждала случая, чтобы передать. Но больше Виктора Петровича не увидела. Соседка сказала, что он умер в больнице. Последняя фраза, которую я от него слышала, было сожаление: «Эх, только голову помыл, постригся, а теперь снова лезть в грязь — жители кидают строительный мусор в мусоропроводы, те и забиваются все время. А я один не успеваю очищать, тяжело мне очень».

Ярослава Науменко