Жители Грузии, ставшие беженцами в результате августовской войны с Россией, говорят, что их заставляют вернуться домой – туда, где, по их словам, их жизни еще угрожает опасность.
Чиновники, в свою очередь, утверждают, что ситуация в селах, откуда бежали во время войны эти люди, уже нормализовалась, и возвращение, к которому они призывают, - дело добровольное. Однако беженцы, нашедшие временное прибежище недалеко от грузинской столицы, жалуются, что им перестали выдавать продукты питания – гуманитарную помощь, которую, как им было сказано, они вновь начнут получать, только вернувшись домой.
Война, в ходе которой российские войска вытеснили грузинскую армию из Южной Осетии – региона, в свое время в одностороннем порядке вышедшем из состава Грузии, сделала беженцами около 130 тысяч грузинских граждан. На сегодняшний день многие из них уже вернулись – добровольно - в свои дома, но 24 тысячи по-прежнему ютятся «на чужбине».
Часть этих людей живет в домах, специально для них построенных правительством, и получает гуманитарную помощь в виде продуктов питания. А другая часть – жители сел, объявленные властями «подлежащими перезаселению» - жалуются, что их заставляют вернуться домой.
«Когда я отказалась ехать, мне сказали: нам не интересно, с детьми ты или беременна. Вы должны все уехать потому, что ваше село не должно опустеть», - сказала IWPR Леди Биртвелишвили - беженка из села Кнолеви, граничащего с Знаурским районом, который контролируется осетинской стороной.
Леди покинула родной кров через два дня после того, как началась война, когда российские и осетинские силы заняли соседние с Кнолеви села. Беременная, с двумя детьми, она отправилась в Тбилиси.
Сто километров, отделяющих Кнолеви от столицы, они преодолели через четыре дня, а позднее вместе с другими жителями села они нашли приют в расположенном рядом с Тбилиси городе Рустави, в здании, в котором когда-то размещалось профессионально-техническое училище.
Поначалу городские власти и министерство по делам беженцев и переселению помогали им, регулярно снабжая их едой. Гуманитарный паек, который они получали еженедельно, состоял из хлеба, соли, сахара, фасоли, макарон, печенья и подсолнечного масла.
Проблемы беженцев начались 13 октября, когда к занимаемому ими зданию подвезли автобус, который, как было сказано Леди Биртвелишвили и другим, должен был отвезти их домой.
Леди наотрез отказалась ехать, сказав, что боится возвращаться домой. Других слушать не стали. По словам беженцев, автобус увез около половины из живших в здании техникума 92 беженцев.
«Они свернули матрацы, одеяла и другие вещи, отнесли их вниз, загрузили в автобус и сказали, что выкинут все это, если мы не поедем. Одним словом, они все сделали так, что я и опомниться не успела», - сказала 17-летняя Хатуна Тотладзе.
По словам девушки, вернувшись в родное село, она обнаружила, что принадлежащий ее семье дом, сильно поврежденный во время военных действий, был непригоден для жилья. Поэтому она переночевала в соседнем селе - у своих родственников, а наутро вернулась в Рустави.
Майя Илариани вернулась в Рустави через несколько недель после того, как автобус отвез ее домой – в Кнолеви. IWPR она рассказала, что вскоре после ее возвращения в село там взорвалась машина грузинской полиции, и ее шестилетнему сыну случилось наблюдать этот инцидент.
«Он прибежал оттуда и говорит, что полицейские ему сказали уходить, а сами быстро разбежались. Ребенок был в шоке, он сам не знал, что говорил. Он у меня едва не заболел психически».
Вернувшимся в Рустави сельчанам было сказано, чтобы они больше не ждали гуманитарной помощи, потому что Кнолеви – одно из «сел, подлежащих перезаселению». Так власти называют села, которые находятся под их контролем, и где, по их мнению, не существует угроз безопасности населения.
«Этим людям никто не говорит, чтобы они покинули Рустави, но та помощь, которую они получали, отныне будет выдаваться на местах, - сказал в беседе с IWPR сотрудник управления региона Квемо-Картли министерства по делам беженцев и переселению Мераб Гелашвили. - Продовольственная помощь автоматически перестала выдаваться в Рустави, люди получают ее там, откуда они родом».
Заместитель министра по делам беженцев и переселению Бесо Цередиани сказал в беседе с IWPR, что «в Кнолеви все спокойно». «Если не верите, то можем поехать туда и лично в этом убедиться», - сказал он.
В селе в момент посещения его корреспондентом IWPR и вправду было спокойно. Местные жители говорили, что стараются «не высовываться», избегая привлечь внимание вооруженных людей на российском и осетинском блокпостах.
И все же в селе ощущалось большое напряжение. В самом сердце Кнолеви установлен пост грузинской полиции, а всего в ста метрах от крайнего дома села расположился осетинский блокпост.
«Мы фактически находимся между грузинской полицией и осетинским блокпостом. При каком-либо инциденте или перестрелке между осетинами и грузинскими полицейскими мы окажемся в большой опасности», - сказал 63-летний сельчанин Темур Маисурадзе.
Показывая на вершину возвышающегося над селом холма, где виднелся развеваемый ветром российский флаг, он добавил: «А у нас над головой разбит лагерь российских военных».
Опасения сельчан, что ситуация в селе может в любой момент взорваться, подтвердил случившийся 10 января инцидент, когда там от пули снайпера погиб 26-летний грузинский полицейский.
По словам Маисурадзе, из села бежала вся молодежь. В числе беженцев и его два сына и невестка, которая ждет ребенка. Он говорит, что скучает по ним, однако пока не хочет, чтобы они вернулись домой.
«Вот, допустим, привез я домой свою беременную невестку, и вдруг ночью что-то произошло, куда мне ее везти? Здесь нет машин, здесь нет вообще ничего. Разве нас не жалко?»
Сегодня гуманитарную помощь от государства получают только Тенгиз и его жена, а остальные члены семьи, на время перебравшиеся в Тбилиси, перебиваются чем придется.
В таком же положении оказалась и Дареджан Цикубадзе. Она и ее муж получают помощь, а ее дочь, которая находится в Рустави, – нет.
«Хоть бы хлеб ей давали в Рустави. Сейчас мне приходится делиться с ней помощью, которую нам дают. Не могу же я позволить, чтобы она голодала», - сказала Дареджан.
После визита в Кнолеви IWPR еще раз обратился в министерство по делам беженцев и переселению с вопросом о том, действительно ли беженцы, отказывающиеся - из соображений безопасности – возвращаться в свои дома, перестают получать гуманитарную помощь.
Ответила нам Тамар Мартиашвили – первый заместитель министра. «Лица, не возвращающиеся в собственные дома из-за отсутствия гарантий безопасности, продолжают получать причитающуюся им по закону помощь», - сказала она.
20 января у здания бывшего техникума в Рустави опять остановился автобус, отряженный властями отвезти беженцев домой. Но и на этот раз многим удалось избежать выселения.
Живущие здесь женщины и дети говорят, что очень хотели бы вернуться домой, однако не сделают этого до тех пор, пока в их селах не будет восстановлен мир.
«Когда все успокоится, мы сами вернемся домой, - сказала Леди Биртвелишвили. – Лучше жить в родном доме, в родном селе – пусть даже разрушенном. Но это случится только тогда, когда мы не будем бояться».
Магда Меманишвили, репортер ТВ-студии «Монитор», занимающейся журналистскими расследованиями.
Магда Меманишвили, Кнолеви, Тбилиси