В марте из Москвы на Алтай вернулось 81 дело из числа рекомендованных краевой комиссией по помилованию @ к снижению сроков и даже к освобождению осужденных. Из 81 человека президент не помиловал НИКОГО!
Всего за 2002 год комиссия в составе девяти человек рассмотрела 138 ходатайств. Более сотни ходатайств комиссия оставила без удовлетворения. Однако и они, согласно положению, ушли в Москву - вдруг президента проймет? По 24 ходатайствам комиссия рекомендовала снизить сроки, а по пяти - помиловать осужденных полностью, освободить. Однако за весь 2002 год освобожден был только один человек. Сроки не снижены никому. Подобная "результативность" новых комиссий по помилованию наблюдается и в других сибирских регионах. В Иркутске, например, президент помиловал двоих, в Новосибирске - тоже двоих.
«Алтайская правда» задала несколько вопросов члену краевой комиссии по помилованию, музыканту Александру Россинскому.
- Какие дела пришлось рассматривать?
- Основная масса дел - несчастные молодые пьяницы, кто-то кого-то пырнул и забыл. Случайные убийства, убийства в состоянии аффекта. У парня в Горном Алтае забрали баранов, он с охотничьим ружьем поехал пьяный кого-то стрелять...
Другой случай: в кафе зашел какой-то криминальный авторитет, начал к кому-то приставать, а простой мужик дал ему бутылкой по голове и... убил. И посадили.
По некоторым делам мы сами видели: будь хороший адвокат, будь у человека деньги на хорошего адвоката, человек в тюрьму бы не попал.
Видели и дела ужасающих людей, просто потерявших человеческий облик.
- Они тоже надеялись на помилование?
- Не они, их родители, родные. Один парень 16 лет за 200 рублей нанес своему товарищу полтора десятка ножевых ранений. Мать писала нам: "Мальчик невиновен, погорячился". Мы не поверили, что 16-летний подросток может быть таким жестоким, специально поехали в колонию. В его глазах я не увидел ничего человеческого. Он и завтра убьет. При этом он не дебил, не олигофрен.
Нам пришлось прочитать тысячи страниц. Там такое пишут... Мне, как музыканту, с таким нельзя сталкиваться. Я в другом мире живу, художнику такое противопоказано. Единственная мысль грела - я участвую в богоугодном деле. Как бы народ ни ратовал за ужесточение наказаний - не в тюрьме спасение. Может, и нужно ужесточать наказания. Может, и смертная казнь нужна. Есть подонки совершенно глухие, им нечего даже в тюрьме сидеть, полный распад личности. Но вот длительные сроки заключения не воспитывают, они бессмысленны.
Самый сильный воспитательный момент и для преступника, и для общества - то, что его поймали и судят.
Мы не враги общества, чтобы выпускать из заключения людей, которые могут нанести ему ущерб. Мы разбирались во всем. Александр Суриков курировал работу комиссии, несмотря на чудовищную занятость, вникал в дела. А результат - пшик. Мы ошеломлены. Я считаю, что это оскорбление. И лично я в этом больше участвовать не намерен...
На днях А.Россинский подал главе администрации края А.Сурикову прошение об отставке, а президенту В.Путину написал письмо, в котором говорится:
"Наша комиссия горячо взялась за порученное дело и за год рассмотрела более 100 дел. К помилованию в разной степени - изменение режима содержания, сокращение срока, освобождение из-под стражи - были представлены более 20 человек.
Проходили совещания региональные, всероссийские, затрачивались деньги на командировки, составлялись бумаги, рекомендации. Мы на местах их тщательно изучали и не находили в своей работе каких-либо особых изъянов. Сильно раздражала задержка дел в Москве, где они находились без движения месяцами. Почему-то Ваш указ регламентировал сроками только нашу работу, а дальше никто никакими обязательствами не связывался. И вот как гром среди ясного неба возвращенные 80 дел с полными отказами без объяснения причин. А это более двух тысяч страниц человеческих надежд, порывов к новой жизни, которые мы часами исследовали до каждой строчки. Мне кажется, что этот отказ - выражение чиновничьего московского высокомерия, которое давно ощущает периферия. Мне представляется, что к комиссиям по помилованию протянулись чиновничьи руки, которые стали изобретать себе полномочия и регламенты.
По-видимому, работу региональных комиссий надо было замкнуть более короткой цепочкой, где после подписи губернатора чиновникам надо оставить только формально контролирующие функции. Получается, что возвращенные дела - это удар по всей исполнительной власти на местах, удар по всему процессу демократизации нашей жизни, где в центре должно стоять доверие власти к общественным институтам, призванным выражать интересы народа".
Всего за 2002 год комиссия в составе девяти человек рассмотрела 138 ходатайств. Более сотни ходатайств комиссия оставила без удовлетворения. Однако и они, согласно положению, ушли в Москву - вдруг президента проймет? По 24 ходатайствам комиссия рекомендовала снизить сроки, а по пяти - помиловать осужденных полностью, освободить. Однако за весь 2002 год освобожден был только один человек. Сроки не снижены никому. Подобная "результативность" новых комиссий по помилованию наблюдается и в других сибирских регионах. В Иркутске, например, президент помиловал двоих, в Новосибирске - тоже двоих.
«Алтайская правда» задала несколько вопросов члену краевой комиссии по помилованию, музыканту Александру Россинскому.
- Какие дела пришлось рассматривать?
- Основная масса дел - несчастные молодые пьяницы, кто-то кого-то пырнул и забыл. Случайные убийства, убийства в состоянии аффекта. У парня в Горном Алтае забрали баранов, он с охотничьим ружьем поехал пьяный кого-то стрелять...
Другой случай: в кафе зашел какой-то криминальный авторитет, начал к кому-то приставать, а простой мужик дал ему бутылкой по голове и... убил. И посадили.
По некоторым делам мы сами видели: будь хороший адвокат, будь у человека деньги на хорошего адвоката, человек в тюрьму бы не попал.
Видели и дела ужасающих людей, просто потерявших человеческий облик.
- Они тоже надеялись на помилование?
- Не они, их родители, родные. Один парень 16 лет за 200 рублей нанес своему товарищу полтора десятка ножевых ранений. Мать писала нам: "Мальчик невиновен, погорячился". Мы не поверили, что 16-летний подросток может быть таким жестоким, специально поехали в колонию. В его глазах я не увидел ничего человеческого. Он и завтра убьет. При этом он не дебил, не олигофрен.
Нам пришлось прочитать тысячи страниц. Там такое пишут... Мне, как музыканту, с таким нельзя сталкиваться. Я в другом мире живу, художнику такое противопоказано. Единственная мысль грела - я участвую в богоугодном деле. Как бы народ ни ратовал за ужесточение наказаний - не в тюрьме спасение. Может, и нужно ужесточать наказания. Может, и смертная казнь нужна. Есть подонки совершенно глухие, им нечего даже в тюрьме сидеть, полный распад личности. Но вот длительные сроки заключения не воспитывают, они бессмысленны.
Самый сильный воспитательный момент и для преступника, и для общества - то, что его поймали и судят.
Мы не враги общества, чтобы выпускать из заключения людей, которые могут нанести ему ущерб. Мы разбирались во всем. Александр Суриков курировал работу комиссии, несмотря на чудовищную занятость, вникал в дела. А результат - пшик. Мы ошеломлены. Я считаю, что это оскорбление. И лично я в этом больше участвовать не намерен...
На днях А.Россинский подал главе администрации края А.Сурикову прошение об отставке, а президенту В.Путину написал письмо, в котором говорится:
"Наша комиссия горячо взялась за порученное дело и за год рассмотрела более 100 дел. К помилованию в разной степени - изменение режима содержания, сокращение срока, освобождение из-под стражи - были представлены более 20 человек.
Проходили совещания региональные, всероссийские, затрачивались деньги на командировки, составлялись бумаги, рекомендации. Мы на местах их тщательно изучали и не находили в своей работе каких-либо особых изъянов. Сильно раздражала задержка дел в Москве, где они находились без движения месяцами. Почему-то Ваш указ регламентировал сроками только нашу работу, а дальше никто никакими обязательствами не связывался. И вот как гром среди ясного неба возвращенные 80 дел с полными отказами без объяснения причин. А это более двух тысяч страниц человеческих надежд, порывов к новой жизни, которые мы часами исследовали до каждой строчки. Мне кажется, что этот отказ - выражение чиновничьего московского высокомерия, которое давно ощущает периферия. Мне представляется, что к комиссиям по помилованию протянулись чиновничьи руки, которые стали изобретать себе полномочия и регламенты.
По-видимому, работу региональных комиссий надо было замкнуть более короткой цепочкой, где после подписи губернатора чиновникам надо оставить только формально контролирующие функции. Получается, что возвращенные дела - это удар по всей исполнительной власти на местах, удар по всему процессу демократизации нашей жизни, где в центре должно стоять доверие власти к общественным институтам, призванным выражать интересы народа".