Тюрьма - мать родна?

Владивосток - один из немногих городов России, которые могут похвастать тем, что СИЗО находится в самом их центре, вблизи от жилых кварталов. Хотя чем тут хвастать?

Владивостокский следственный изолятор - СИЗО-1, или исправительное заведение-25/1, - самый настоящий старый замок. Не в приключенческо-романтическом смысле, а потому что это древнее - относительно возраста самого города, конечно, - заведение. В нынешнем году у первой приморской тюрьмы юбилей - 100 лет (об истории ее создания "Н" писали в номере за 16 июля прошлого года). Сегодня, как и век назад, там сидят насильники, убийцы, мошенники, грабители, воры и прочие преступившие закон. Настоящий тюремный замок, отдельное государство в своем роде... Начальник СИЗО-1, подполковник внутренней службы Михаил Морозов, сразу заметил: "Чтобы вам, молодой человек, описать все, что у нас есть, понадобится, полагаю, недели две". Ну хоть не пятнадцать суток...

Презумпция невиновности прежде всего

Собираясь на репортаж в СИЗО-1 и даже внутренне настроившись честно отсидеть в камере пару часиков, мы - по старой "желтой" привычке - жаждали увидеть прежде всего так называемую vip-камеру. На наше наивное, как слеза комсомолки, пожелание в Главном управлении федеральной службы исполнения наказаний по Приморскому краю только сдержанно улыбнулись. Дескать, смешные эти журналисты - ну откуда у нас камеры для олигархов? Ни Ходорковский, ни Быков здесь не сидят... Наши арестанты все сами... благоустраивают. Как выяснилось, благоустраивают так, что и на воле не везде бывает. Короче, таковые, в смысле камеры, нашлись. Кто в них... э-э-э... обитает? Об этом ниже.

Правда, оказалось, что с "парой часиков" ничего не выйдет, так как в СИЗО-1 нет ни одной свободной камеры. Нет, изолятор не переполнен до предела, и в камерах нет скученности. Но, для того чтобы корреспондент мог почувствовать на собственной шкуре все прелести тюремного быта, пришлось бы выгнать заключенных в тюремный коридор лицом к стене, а это уже полное свинство. К тому же наш экскурсовод, заместитель начальника СИЗО-1 по режиму, майор внутренней службы Ализаде Дадашов, резонно заметил: "Подследственные будут нервничать из-за того, что кто-то посторонний окажется на их территории и, возможно, будет рыться в их вещах. Ну вы понимаете..."

Это, в общем, понятно даже не подследственному...

И еще, людей, с санкции суда содержащихся под стражей в период предварительного следствия, снимать на фото и видео категорически запрещено. Если бы администрация СИЗО-1 нам это позволила, возникли бы неприятности со стороны прокуратуры и адвокатуры, ибо это уже нарушение закона. Подследственные - еще не преступники с точки зрения законодательства. Да, они попали в тюрьму, лишены свободы передвижения, но они не осуждены. То есть их вина не признана единственно имеющим на это право судом. Презумпция невиновности, в общем, а тут, упаси господи, "зарешеченное" фото в газете...

Конечно, есть на территории СИЗО-1 и осужденные. Эти граждане задействованы в хозяйственных работах - на той же тюремной кухне, например. Вот их можно фотографировать. Правда, задача у нас была несколько иная...

Дети нитхинола

Наше знакомство с СИЗО-1 началось с посещения отделения для малолетних подследственных - от 14-ти до 18 лет. И, если бы мы побывали только там, впечатление о тюрьме было бы иным - не самым, пожалуй, объективным. Далеко не объективным, потому что в "малолетке", если признаться честно, жутковато. И отнюдь не по вине администрации, как выяснилось позднее.

"Малолетка"... Что это такое? Детский дом строгого режима - ни дать, ни взять. Потому что сразу создается впечатление, что попал в старое и очень прокуренное сиротское заведение, где в коридорах висит резкий специфический запах несвободы и неопрятности. Запах зоны... Работники СИЗО-1 к нему, понятное дело, привыкли, а вот нам поначалу пришлось несладко...

Уже в коридорах "малолетки" впечатление неблагополучной школы-интерната усилилось. Слышно было, как пацаны из-за бронированных дверей перекрикивались, несли всякую ерунду... Единственное отличие от школы - бронированные двери шести- и четырехместных камер.

 "Можно, - спрашиваю, - по коридорам пройтись, посмотреть, послушать?" "Отчего же нельзя", - говорит Али Ширванович. - Только что вы там не слышали? Тюремные маты?" В самом деле...

Кстати, на стенах коридора "малолетки" висят картины - панно, выполненные в стиле иллюстраций к "Трем возрастам Окини-сан"... "Наша работа", - улыбаются сотрудники изолятора. "Простите?" - "Ну, работы наших осужденных", - объясняют мне... Надо же, во многих школах на стенах тоже картинки висят, детскими руками созданные...

Классическое: мальчики - налево, девочки - направо. Да, сидят тут и девчата. Много симпатичных, надо отметить. Им бы оканчивать школы или техникумы, готовиться к нормальной взрослой жизни, влюбляться и влюблять... Но по юношеской дури связались, видать, с отморозками, крутыми ублюдками или просто захотелось красивой жизни... В результате кто-то снял со сверстницы золотые сережки, кто-то был пойман с коробом химки в кармане дешевой курточки китайского производства. Поэтому они здесь... Суда ждут.

"Здравствуйте, девушки. Почему вы здесь?" - "Маму не слушались!" Хороший дерзкий ответ. Исчерпывающий, по крайней мере...

Зато у девчонок в камерах не воняет грязными носками и потом, не разбросан по железным столам - вся мебель на "малолетке" из металла и к полу привинчена - хлам. И шконки застелены аккуратно. У пацанов все намного хуже.

Деталь, может, и не любопытная, но книжек у них в камерах практически нет... И то сказать, занимаясь на воле гоп-стопом, любовью к литературе не проникнешься.

Не зря на "малолетке" возникают ассоциации со школой-интернатом. Есть тут и учебный класс, где мы застали математика Елену Любарскую. Настоящий педагог никогда не делает различий между учениками, не делит их на плохих и хороших... Так и для Елены Ивановны ребята из "малолетки" - обычные школьники. Это не прекраснодушие, а профессионализм и самоотверженность. По ее словам, занятия по индивидуальной программе, которые проводятся с подследственными, помогают раскрывать способности этих мальчишек и девчонок. И есть способные ученики, есть... Дай вам бог здоровья, Елена Ивановна. И пусть надежда не покинет вас.

Если же отринуть сантименты, то следует признать, что малолетние подследственные - предмет непрекращающейся головной боли для администрации СИЗО-1... По словам подполковника Морозова, они представляют собой крайне неблагополучный сегмент современного общества. Они, как правило, и вышли из семей, где не все в порядке. И грязные стены "малолетних" камер, убогий интерьер - следствие того, что эти уже не дети, но еще и не взрослые - зато уже общественно опасные молодые организмы! - не приучены, да и не хотят жить по правилам человеческого общежития. Михаил Васильевич привел простой пример. При поступлении в СИЗО-1 арестант получает, согласно порядку содержания, постельные принадлежности: две простыни, наволочку, подушку, одеяло. Раз в неделю - после обязательной бани - постельное белье меняется. Но уже через месяц, как правило, даже от подушки у малолетнего подследственного ни черта не остается... Само собой, постель приходится выдавать новую, а за чей счет?

Крайне тяжело привлечь малолетнего к возмещению ущерба. У него просто нет средств! И его неблагополучные родители - пьяницы, алкоголики, тунеядцы, по косвенной вине которых он и встал на путь неправедный, - тоже неплатежеспособны. Неплатежеспособность порождает безнаказанность... Не зря прикрепилось к "малолеткам" прозвище - "дети нитхинола", которое придумал один из сотрудников изолятора. Жестко, но правда.

Есть и еще одна проблема, по мнению Михаила Морозова. Средний возраст спецконтингента здесь - 20-30 лет. Увы, большинство из них практически неспособно к нормальной жизни на свободе, ибо ни специальности не имеет, ни желания жить, кроме как "по понятиям". Потому что юность и детство этих людей, считает подполковник Морозов, пришлись на не самые благополучные дни российской истории. Конечно, специальные воспитательные меры в СИЗО-1 предпринимаются, иначе, как отметил его начальник, "мы бы даром ели свой хлеб"...

А еще, когда некоторые "малолетки" достигают восемнадцати лет и попадают во взрослые камеры, то... То их старшие "товарищи", бывает, просто рыдают от такого соседства. "Бандиты потому что", - как сказал бы герой одного отечественного фильма.

"Камеры люкс"

Вот уж не думал, что доведется встретить в СИЗО-1 человека из своего недавнего прошлого. Как знать, поверни судьба иначе - может быть, друзьями стали бы...

Бывший сотрудник милиции Олег З. Фигурант пресловутого "дела Плюхи" - банды, отправившей на тот свет несколько человек. Как известно, в Приморье с декабря 2000-го до начала 2002-го были убиты шесть престарелых или пьющих одиноких владельцев квартир, а квартиры оформлены на подставных лиц. В конце 2000 года пропал следователь транспортной прокуратуры, труп которого был обнаружен позднее в районе свалки на Горностае. В его убийстве также обвиняется эта банда.

Олег З. был инспектором краевого УВД. Я знал его, потому что в начале 1990-х работал у Альберта Плюхи в его веселой рекламной фирме "Арт-Дизайн". Олег и Альберт были, кажется, школьными приятелями, и З. часто появлялся у нас в офисе на Алеутской, 45а, рассказывал истории из своей милицейской практики. Олег всегда был обаятельным и улыбчивым, даже подчеркнуто доброжелательным. Таким был он и в камере..

У З. и его товарищей по камере на стенах жидкие обои, на полу линолеум - последствия ремонта в СИЗО, законченного в октябре прошлого года. Аккуратные книжные полки. Цветной телевизор "Новида", а под шконкой - "ГолдСтар", сломался, наверное...

Эту камеру можно смело - на тюремном арго - назвать "красной". Потому что сидят там, по словам Ализаде Дадашова, оступившиеся сотрудники милиции...

Борис Э. находится под следствием по статье 111 УК РФ - "Нанесение тяжких телесных повреждений". У него в камере два кондиционера (марки "Самсунг" и "Хег"), цветной телевизор "Шарп", холодильник "Мицубиси", электрочайник "Бинатон" и водоочиститель "Кулмарт". А также приличный платяной шкаф и мягкий уголок, заменяющий металлическую шконку. Морозильная камера холодильника забита мясом. У тумбочки - изрядный запас двухлитровых бутылок Coca-Cola...

Санузел в каждой такой камере, так называемый "дальняк", отделан розовым кафелем. Толчок, правда, совмещен с душем. И очень чисто. Очень. Тут есть экзистенциальное объяснение: человек, ограниченный в пространстве, приучается ценить ту малость, которая выпала на его долю. Да и вообще, так гигиеничнее.

Чахоточная жизнь

Заходить сюда было бы безумием чистой воды... На двери в туберкулезное отделение СИЗО-1 даже цифра "13" красуется... Поневоле станешь верить в совпадения.

В туберкулезном отделении изолятора сегодня содержится более ста человек - увы, точное количество назвать не можем, ибо информация эта засекречена. По словам начальника отделения Ирины Михайловна, оно сопоставимо с количеством больных в трех стационарах Владивостокского тубдиспансера. Но не это главная проблема. Ирина Михайловна пожаловалась, что больные чахоткой подследственные в последнее время все чаще саботируют лечение. В день, когда мы были в СИЗО-1, по ее словам, почти все насельники отделения словно сговорились и пошли в отказ. А это не шутки! Не потому ли места лишения свободы считаются своеобразными коллекторами опаснейшей инфекции?

Впрочем, постановка вопроса в такой форме несколько некорректна. Исправительные заведения призваны, в известной мере, отфильтровывать туберкулезников. Но дело это сложное. На какие только ухищрения ни идут арестанты только ради того, чтобы впоследствии, если, конечно, не загнутся, получить инвалидность. Большей части из них плевать на то, что они ходячие источники заразы. Ввиду перспективы получения пенсии по инвалидности (около 800 рублей) они готовы принести в жертву здоровье не только свое, но и окружающих...

Работа в туберкулезном отделении СИЗО-1 профессионально опасна. Ежегодно его сотрудники заболевают. В 2000-м заразились семь человек, в 2001-м - двое, в 2002-м - пятеро, в 2003-м - девять. В прошлом - семеро. Постоянный контингент работников туботделения - 21 человек. Разумеется, считает Ирина Михайловна, эта ситуация ненормальна. Но коренное разрешение проблемы в том, чтобы и больные заключенные понимали всю ее серьезность. А не шли на поводу у своего измененного сознания, где главную скрипку играют далеко не самые благовидные мотивы... Боится ли заболеть сама Ирина Михайловна? А как вы думаете?

Кушать подано! Садитесь жрать, пожалуйста

Когда-то в начале 1990-х, по словам работников СИЗО-1, с питанием заключенных были проблемы. Нет, спецконтингент не голодал. Но кормить приходилось с колес, а гастрономического резерва не было. Поэтому вынуждены были принимать спонсорскую помощь. От солидных компаний, таких, как "Ратимир" или "Дальморепродукт". Не подумайте только, что уважаемые производители "грели зону". Сегодня спонсорская помощь не нужна и даже запрещена. Потому что учреждения федеральной службы исполнения наказаний сегодня на 100 процентов обеспечиваются всем необходимым. И вовремя.

В прошлом и босяцкие "подгоны" были не редкостью, когда представители "сами понимаете каких структур" пытались полуофициально поддержать братву. Рассказывают, что смотрящий по Артему, известный под кличкой "Лютый", как-то притаранил в СИЗО-1 поддон свежевыловленных бычков. Типа - братве передайте... Не взяли.

Питание по правилам

В СИЗО-1 оно трехразовое. Размер порций немаленький. Обед: первое - 500 г, второе - 300 г. Осуществляется питание согласно нормам. Норма "3" - общая. Нормы "1" и "7а" - для больных различными заболеваниями, типа дистрофии. Норма "7б" - туберкулезники. Норма "7в" - беременные.

В день нашего посещения обеденное меню было таким:

·                    норма "3" - борщ с тушеной говядиной, пюре гороховое с тушеной говядиной;

·                    нормы "1", "7а", "7б", "7в" - свекольник с мясом, каша перловая с мясом и тушеной говядиной.

На ужин предполагалось:

·                    норма 3 - суп перловый с соевым мясом и тушеной говядиной, сельдь соленая.

·                    Нормы "1", "7а", "7б", "7в" - голубцы ленивые с тушенкой.

·                    Напитки - чай и молоко. Сахар выдается заключенным отдельно.

·                    Суточная норма - 40, 45 и 60 граммов, в зависимости от диеты.

Кстати, проверки соблюдения правил питания заключенных в СИЗО-1 очень часты.

Вопрос престижа

Настольная книга начальника СИЗО-1 - "Подход к управлению тюрьмой с позиций прав человека", написанная известным гуманистом Эндрю Койлом и изданная Международным центром тюремных исследований.

Цитируем: "Во многих странах привлечь кого-либо к работе в тюрьме оказывается весьма трудным делом. В результате на такую работу соглашаются лишь те, кто не может найти никакой иной. Иногда они приходят на работу в тюрьму в качестве альтернативы обязательной службе в армии и уходят с нее при первой возможности. Поскольку такие сотрудники плохо обучены и получают низкую зарплату, то вполне предсказуемо, что у них отсутствует чувство профессиональной гордости за выполняемую работу, они легко поддаются соблазну быть вовлеченными в коррумпированные сделки, и у них отсутствует ощущение выполняемой полезной работы".

Горькая истина? Разумеется. Подполковник Михаил Морозов считает ее основной проблемной спецификой своей работы. Хотя, наверное, ему и его коллегам все-таки есть, чем гордиться... Кстати, во Франции как-то спросили одного служителя петинциарной системы о престижности. Оказалось, что охранять заключенных совсем непочетно, зато конкурс - 20 человек на место. Во Владивостоке же городская служба занятости весьма неохотно берет вакансии от ГУИН. Но не ввиду престижа. Платят на такой службе совсем немного.

Андрей Вороной
«Ежедневные новости»