Торг здесь уместен

Из неофициальных источников "ВК" стало известно, что в Татарстане в рамках антитеррористической республиканской комиссии создана группа экстремальных переговорщиков. Людей, способных словом убедить вооруженного преступника отпустить заложников живыми и невредимыми.

Их пятеро, и почти все - оперативники с немалым опытом работы, в том числе в горячих точках. Профессиональный психолог состоит у переговорщиков на должности консультанта. Это инспектор отдела психологического сопровождения деятельности сотрудников МВД РТ Сергей Горшенев. А возглавляет группу уникальных "людей-Х" замначальника управления по борьбе с организованной преступностью Александр Попов. Но общаться с прессой никто из переговорщиков не захотел, ссылаясь на то, что любая информация об их деятельности - под грифом "секретно".

- Поймите, это не просто секреты профессионального мастерства, от которых зависят, например, карьера или прибыль, - объяснил корреспонденту "ВК" обет молчания переговорщиков Сергей Горшенев. - Ведь информацию о тактике переговоров могут использовать в своих целях и бандиты. И в случае чего могут быть человеческие жертвы.

Но некоторые секреты мастерства экстремальных переговорщиков мне все же удалось выведать. У тех же неофициальных источников. Хотя что секретного, например, в том, что главное для экстремального переговорщика - умение создать так называемый "эффект геликоптера". То есть наблюдать за происходящим как бы со стороны. Это помогает предугадывать ход событий.

А для каждого этапа переговоров - своя тактика. Цель первого этапа - расслабить противника, снять агрессию и вступить с ним в контакт. Тут у переговорщиков свои приемчики: например, на крик отвечать понижением голоса, а то и шуткой или анекдотом. Как это ни покажется кощунственным в такой драматической ситуации, но смех расслабляет человека, снимает страх, а значит, и агрессию. А вот отвечать угрозой на угрозу переговорщикам категорически запрещено.

Второй этап - "захват позиций". Задача - склонить преступника к отказу от своих преступных замыслов. Это самый трудный этап, и если переговорщик его успешно преодолел, он переходит к третьему - торгу. Цель - взять инициативу в свои руки и убедить преступника, что предложенные ему условия наиболее приемлемые. Причем важно делать в речи больше пауз, давая преступнику время обдумать предложение. Хотя считается, что ради спасения заложников переговорщик должен идти на любые условия, выдвинутые преступниками. Но те почти всегда выдвигают либо политические требования, либо требуют оружие, либо и то и другое. А согласно закону "О терроризме" эти требования считаются неприемлемыми. Поэтому чаще всего переговоры заходят в тупик, и принимается решение о силовой операции.

Тут не поспоришь: не стоит тратить силы попусту, где нужно власть употребить. Но, может быть, все-таки стоит попробовать доверить переговоры с бандитами, захватившими заложников, опытным психологам-профессионалам, а не милиционерам? Как-то не верится, что наши доблестные опера, у которых разговор с преступниками короткий "руки - в гору, пушки - на пол!", способны словом обезоружить преступника.

- Безусловно, экстремальный переговорщик должен быть профессионалом в области психологии, - уверен директор Республиканского центра реабилитации при МЧС доктор медицинских наук Шамиль Каратай. - Ведь нет единой тактики ведения переговоров с преступником. Каждый из них - отдельный психотип. И что действует на одного, не подействует на другого. А времени на эксперименты нет: определять, что за человек перед тобой и как себя с ним вести, приходится за секунды, и порой только по жестам и по голосу преступника. Эту науку не освоишь на милицейских учениях, где все инсценировано: бах-бах! - и заложники освобождены. Правда, можно организовать специальные учения в виде ролевых игр, когда "террорист" и "переговорщик" на равных, а потом анализировать, что получилось и что нет. Но и этого недостаточно, нужно специальное образование.

В том, что по крайней мере консультант-психолог группы экстремальных переговорщиков Сергей Горшенев - профессионал своего дела и виртуозно владеет приемами "психологического айкидо", я убедилась: чем больше я сомневалась в том, что оперативники способны вести переговоры с преступниками, тем весомее были его аргументы.

- В нашей группе экстремальных переговорщиков - незаурядные личности, - внушал мне Горшенев. - Это я вам как психолог говорю. И соответствующая подготовка у них есть. На их счету немало успешных переговоров и спасенных жизней.

Но в памяти почему-то сразу всплыл эпизод из американского боевика: рядом с сидящим на краю крыши небоскреба преступником, грозящимся спрыгнуть, непринужденно устраивается безоружный полицейский и со слов "курить будешь?" начинает разговор "за жисть". В итоге кандидат в самоубийцы добровольно отдает себя в руки правосудия. Но вспомнить что-то подобное из практики наших милиционеров я, как ни напрягала память, не смогла. Разве что эпизод недавних учений МВД, когда "бандиты" взяли в "заложники" двух проводниц пассажирского поезда. Но и тогда, помнится, переговорщик не смог уболтать злодеев отпустить женщин, и ОМОН вынужден был штурмовать вагон.

Так что за положительными примерами из жизни экстремальных переговорщиков пришлось идти к руководителю группы - Александру Попову. Но без звонка было как-то невежливо, поэтому сначала я связалась с ним по телефону.

- Во-первых, на такие темы я не могу с вами по телефону разговаривать, - профессионально "обезоружил" меня главный переговорщик. И сразу же перешел к третьему этапу:

- А во-вторых, встречаться с вами у меня времени нет.

Так что наши переговоры тоже зашли в тупик.

Елена Мельник
«Вечерняя Казань»