Недетская болезнь

С винно-водочным товаром в стране, как успели убедиться читатели, творится черт знает что. «Великая марочная революция» обнулила прилавки, искусственно создав очередную проблему. ЕГАИС (единая государственная автоматизированная система учета алкогольной продукции), мимо которой с первого июля не может пройти ни одна бутылка в стране, пока работает, мягко говоря, несовершенно, новые марки загодя напечатать не успели, власть даже оправдаться не пытается, хотя бы сказали приснопамятное: «Хотели как лучше…». В итоге — совершенно нелепый дефицит, огромные экономические потери для производителей, продавцов и самого государства. И, соответственно, торжество «левой» водки, которой «марочный кризис» не страшен.
Этиловый? Метиловый? Да лишь бы с ног валил
Собственно говоря, «левая» водка пользуется устойчивой популярностью уже лет 20 и стала поистине народным бичом. Помнится, год назад ваш покорный слуга присутствовал на заседании в обладминистрации, где говорилось, что до 50 процентов крепких напитков в регионе имеют незаконное происхождение. Как признал тогда председатель правительства К. Маркелов, власти на местах и правоохранительные органы сами нередко «крышуют» деятельность «подпольщиков». При этом «левая» водка приносит вред не только медицинского характера, но и экономического. Было подсчитано, что в результате «левоводочной» интервенции за 2004 год область потеряла 84 млн. рублей налоговых поступлений. Теперь же, в результате плохо продуманных действий алкогольных идеологов, надо думать, цифры будут на порядок выше. Ведь даже умеренно употребляющий человек, не найдя в соседнем магазине нужного ассортимента, обратится в ларек, где под полой всегда есть «левак».
Естественно, внутри бутылки может быть не только относительно безвредный этиловый спирт. Нередко заливаются метиловый, бутиловый, пропиловый и другие опасные спирты. Что приводит к весьма мрачным последствиям, вплоть до летального исхода.
Статистикой алкогольных отравлений с нами поделилась В. Э. Вальтер, заведующая токсикологическим отделением негосударственного учреждения здравоохранения медико-санитарной части (НУЗ МСЧ). В прошлом году в районах области (без города Астрахани) «траванулись» 444 человека. Из них 272 — различными суррогатами. В последние же месяцы сравнительная динамика в областном центре такова: апрель — 20 (12 — суррогат), май — 18 (15), июнь — 25 (16). И что характерно, травятся не какие-нибудь бомжи, а среднестатистические астраханцы. По счастью, большинство удается спасти. Для доказательства же теоремы подождем результатов «реформенного июля».
Пьем, косея, от Волги до Енисея
Вообще проблема «паленой» водки имеет общефедеральный масштаб. Недавно мне пришлось побывать в Воронежской области, где тоже достаточно крепки питейные традиции. «Левака» очень много, бутылку мутной водки в сельской местности продают по 25–30 рублей. Популярны какие-то откровенно опасные спиртосодержащие жидкости типа «Максимка». Народ перестал даже гнать исторически родной самогон, говорят — нерентабельно. Думается, и в других регионах России такая же картина.
К слову. За последние полвека уровень потребления спиртных напитков в России вырос в несколько раз. В некоторых субъектах каждая пятая смерть связана с губительным воздействием алкоголя. Такие данные были приведены на недавней конференции «Концепция алкогольной политики России».
В соответствии со стандартами ВОЗ уровень потребления алкоголя, превышающий 9 литров на человека в год, считается опасным для здоровья нации. В России ежегодно потребляется 9,7 литра в год на человека (19 место в мире). Однако эта статистика не учитывает «левую» водку, а также «спиртосодержащую аптечно-парфюмерную продукцию». По мнению экспертов, реальные цифры превышают официальную статистику в 1,5–2 раза.
Так к чему это я? А к тому, что даже на этом апокалипсическом общегосударственном уровне, когда уже сам президент вынужден говорить о сохранении нации, наша Астрахань выбилась в передовики. Месяц назад по количеству потребляемого «левака» мы вошли в пятерку лидеров.
Дурят нашего брата…
Конечно, дурят. Бутллегерствуют порой так, что от настоящей не отличишь. Это признает даже наш ликеро-водочный магнат, гендиректор АЛВЗ Виктор Френкель: «Часто подделывают, особенно марки с простыми пробками. Что делать, как не ошибиться? Во-первых — настоящая астраханская водка не может стоить 30 рублей за бутылку. Во-вторых — она не может быть мутной. Все просто».
Подделывают, травят, наживаются на слабости… Правоохранители, конечно, борются, но уж больно поток полноводный. Сводки УВД полны сообщений типа: «29.06. УБЭП УВД по ул. Чкалова задержана а/м ГАЗ, под управлением М., 1962 г.р., в а/м обнаружено 20 бочек емк. 230 л со спиртосодержащей жидкостью. Общий объем 4600 литров. Проводится проверка».
Дурят, потому что сами позволяем себя дурить. Ведь в большинстве своем «болеющий» потребитель вовсе не спрашивает сертификаты и прочие документы, да и товар не разглядывает.
В управлении Роспотребнадзора нам подтвердили — масштаб суррогата огромен. Это учреждение по просьбе УВД, ФСБ и прокуратуры проводит регулярные проверки алкоголя. В 2004 году взяли 901 пробу. Из них — 823 не соответствовали стандартам. В прошлом году (обратите внимание!) было взято 959 проб. Все нестандартные! Что будет в году текущем?
«Нужно вводить государственную монополию на алкоголь», — считает руководитель территориального управления Роспотребнадзора Анатолий Ковтунов.
Спасет ли нас монополия?
Сейчас, в условиях укрепления власти, о госмонополии на производство водки говорят многие. Вопрос этот обсуждался в Государственной Думе и отложен на осень. Станет ли это панацеей? Обратимся к истории (данные почерпнуты из сети Интернет).
Первую монополию ввел в 1474 году Иван III. Она просуществовала почти 60 лет. За ней последовали при других правителях еще шесть монополий.
Очевидную пользу принесла та, что действовала в 20-е годы прошлого века, когда исключительно право на изготовление и продажу водки имел Центроспирт. При нем была установлена низкая цена на водку (1 рубль 10 копеек), что позволило вытеснить царящий повсюду самогон и впервые сформировать «пьяную» составляющую бюджета страны.
Ограничения в 1925 году привели к царству в магазинах «рыковки», водки крепостью 38% и посредственным вкусом. В 1958 году Хрущев запретил продажу водки и вина в розлив, подняв цены на алкоголь. Бутылка водки до денежной реформы 1961 года стоила 21 рубль. Тогда же Хрущев разрешил делать ее из технического спирта, что стало причиной массовых отравлений суррогатом. В 1960 году в водке стали использовать яблочную кислоту, также унесшую немало жизней.
Брежневская политика обогатила историю фразами: «Третьим будешь?» или «Как жизнь прекрасна и удивительна, если выпить предварительно». Бутылка водки стоила 2 рубля 87 копеек. Трое сбрасывались по рублю, а на сдачу в 13 копеек покупали на закуску 100 граммов карамели или, добавив копейку, закусывали плавленым сырком. Ограничения, помимо высокой цены, касались и времени продажи спиртного: с 11 утра.
При Горбачеве под девизом «Трезвость — норма жизни» водку стали продавать еще позже — с 14 часов. У входов в магазины выстраивались километровые очереди, а из продажи исчезли дрожжи и сахар. Самогоноварение было подстегнуто и вырубкой в те годы 200 тысяч гектаров виноградников. По разным данным, только в 1987 году население изготовило 180 млн. декалитров самогона.
Ну а дальше вы знаете. С 2006 года в России вступил в силу закон о государственном регулировании производства и оборота алкоголя. Этим документом правительство попыталось решить проблему наводнения рынка «левой» водкой. Новый закон ввел так называемую единую информационную систему учета каждой выпущенной бутылки алкоголя. Однако, по мнению ряда специалистов, с помощью таких мер одержать победу над нелегальной продукцией вряд ли удастся. Учитывается же только легальная водка, и как раз у нее появляются проблемы… А «левака» стало еще больше. К тому же в соседней Украине недавнее введение монополии не решило проблему «левой» водки. Да и наш предыдущий закон уже предусматривал довольно жесткие контрольные меры, но он банально не соблюдался.
Что же делать? Спасать себя самим. Как раз тот самый случай, когда необходимо проявить самостоятельность. Иначе никакие марки не уберегут от вымирания.

Сергей Синюков