Конкуренцию надо защищать

Как известно, недавно президентом подписан проект долгожданного закона «О защите конкуренции» — документа, имеющего непосредственное отношение не только к хозяйствующим субъектам, действующим на товарно-финансовых рынках, органам власти, обязанным создавать все необходимые условия для развития экономики, но и к нам, рядовым гражданам, потребителям товаров и услуг.
О том, как трудно рождался закон, говорит хотя бы имевшее место быть во время прений мощное лоббирование интересов крупнейших монополистов — РАО «ЕЭС», РАО «Газпром», РАО «РЖД» и других хозсубъектов, занимающих доминирующие позиции на рынках. Что не могло не отразиться на самом ходе дискуссии: не случайно из 575 поступивших поправок 418 были все же отклонены после бурных и продолжительных дебатов.
Новый документ сформирован по принципу «два в одном», т.е. объединяет два действующих закона — «О конкуренции и организации монополистической деятельности на товарных рынках» и «О защите конкуренции на рынке финансовых услуг». Вступить в силу он должен 26 октября.
Ниже — некоторые комментарии, озвученные в связи с принятием проекта нового закона на пресс-конференции руководителя территориального антимонопольного управления по Астраханской области Николая МАСЛОВА.
Новый закон значительно приближен к нормам и стандартам европейской экономики, хотя, конечно же, в его основе остаются наши, отечественные наработки.
Инициатор законопроекта — федеральная антимонопольная служба, позицию которой активно поддержало Министерство экономического развития и торговли РФ. По словам замминистра А. Шаронова, даже при условии либерализации экономики государство обязано регулировать наряду с кредитно-финансовой и антимонопольную политику через развитие рыночных отношений и добросовестной конкуренции, как это происходило и происходит во всех развитых странах.
В частности, действие закона распространяется на Центробанк РФ, чего раньше не было, на внебюджетные фонды, учреждения органов власти, на некоммерческие структуры, получающие доход, и т.д. Вводятся такие новые понятия, как дискриминационные условия, монополистическая деятельность, необоснованно высокая или низкая стоимость товаров и услуг, их конкурсная цена, координация экономической деятельности. Сформулированы признаки ограничения конкуренции — довольно подробно, чтобы не возникало двоякого толкования. Или, скажем, такие понятия, как согласованные действия, вертикальное соглашение, государственная или муниципальная помощь, — все это раньше никак не регулировалось.
Возьмем, к примеру, такое понятие, как «доминирующее положение», — под него подпадают хозяйствующие субъекты, доля на рынке которых превышает 50 процентов. Раньше было 65 процентов.
В случае если доля хозсубъекта на рынке составляет менее 50 процентов, но он контролирует этот рынок, то на основе доказательной базы он может быть признан доминирующим — со всеми вытекающими отсюда последствиями. При этом не может быть признан доминирующим хозсубъект, доля которого на рынке менее 35 процентов.
Что касается финансовых организаций, страховых компаний, лизинговых фирм и т.д., то их доминирующее положение определяется в соответствии с условиями, утвержденными Правительством РФ, а банков — по согласованию с Центробанком. Не может быть признано доминирующим финансовое учреждение, доля которого на рынке менее 10 процентов, или для товаропроизводителя менее 20 процентов — на товарном рынке.
Хозяйствующим субъектам, занимающим доминирующее положение, запрещается поддерживать монопольно высокие либо низкие цены на товарных рынках, снимать товар с производства, что провоцирует повышение или понижение его цены, навязывать контр-агенту невыгодные условия, необоснованно отказываться от заключения договоров на выпуск товаров, если имеются все условия для их производства, устанавливать различные цены на один и тот же товар, препятствовать приходу на рынок другим хозсубъектам и т.д.
Особо обращает на себя внимание ст. 11 закона — запрет на ограничение конкуренции, соглашения и согласованные действия хозсубъектов, если это приводит или может привести к ограничению конкуренции на товарных рынках, т.е. когда более сильный навязывает свои условия более слабому.
Органам власти также запрещаются любые соглашения и согласованные действия по ограничению конкуренции.
Еще один очень существенный момент — это государственный контроль за экономической концентрацией. Речь идет о присоединении или слиянии хозяйствующих субъектов. Если при этом сумма их активов превышает 3 млрд. рублей, а выручка более 6 млрд., то они обязаны получить разрешение территориального антимонопольного органа, ибо совсем не безразлично, каковым окажется влияние будущего монстра на рынки товаров и услуг.
При слиянии финансовых организаций сумма их активов может быть больше величины, установленной Правительством РФ по согласованию с Центробанком.
Новые параметры прописаны и для сделок с ценными бумагами. Раньше требовалось согласие антимонопольного органа на приобретение 20 процентов акций, по новому закону — от 25 процентов и выше. Упрощен порядок оформления разрешений.
Статья 16 вводит дополнительный запрет органам власти необоснованно устанавливать различные цены на один и тот же товар, а статья 17 — контроль за торгами и размещением заказов.
Новая глава закона посвящена порядку предоставления государственной и муниципальной помощи тому или иному хозяйствующему субъекту. Теперь эта помощь будет оказываться после экспертизы антимонопольного органа, дабы исключить возможные проявления недобросовестной конкуренции.
По новому закону антимонопольное ведомство может выносить в адрес не только хозсубъектов, но и должностных лиц (чиновников, менеджеров и т.д.) предписания о прекращении соглашений или согласованных действий, направленных против добросовестной конкуренции. Что касается информационного обеспечения специалистов-антимонопольщиков, то теперь даже Центробанк, ранее считавшийся полностью «закрытым», обязан предоставлять все необходимые данные о своей деятельности, кроме, разумеется, сведений, являющихся банковской тайной.
Еще одно новшество — из-под «колпака» антимонопольного ведомства уходят мелкие предприятия, различные некоммерческие организации — ассоциации, объединения и т.д., не оказывающие значительного влияния на товарно-финансовые рынки.
Как особо важной представляется и статья о привлечении к ответственности представителей органов власти — бюрократов и волокитчиков, не сумевших вовремя принять то или иное решение. По новому закону такое бездействие недопустимо и наказуемо — вплоть до обращения в суд с требованием о дисквалификации чиновника.
Судя по всему, со вступлением закона, как говорится, в законную силу крупным монополистам придется «поджать хвосты». Если раньше они умышленно шли на различные нарушения, зная о размере грядущих штрафных санкций, обычно несопоставимых с прибылью, «заработанной» в результате нарушения (предварительный сговор, картельное соглашение и т.д.), то теперь им грозит расставание с существенной частью годового оборота.
Теперь антимонопольщики думают над тем, каким образом активнее воздействовать на «хозяев», контролирующих, в частности, местный рынок нефтепродуктов — компании «ЛУКОЙЛ» и «Газпром». Уровень конкуренции здесь минимальный — разница в стоимости литра бензина А-95 составляет в среднем 10 копеек. Так конкуренты и шагают дружно в ногу, поддерживая стабильно высокие цены. В Волгоградской области участников нефтерынка вдвое, а в Ставрополье — вчетверо больше, поэтому там и горючее, хотя и привозное, стоит дешевле, чем в Астрахани, где это горючее производится. Когда в прошлом году наши монополисты дважды выходили на одинаковые бензиновые цены, им тут же были выставлены предписания. А результат? Бензокороли тихо разошлись в ценах буквально на несколько копеек, и опять все встало на свои места: конкуренция якобы присутствует, не придерешься. А других рычагов воздействия на то, чтобы монополисты все же придерживались продажи топлива по его себестоимости, нет. Насколько в этом отношении новый закон окажется более эффективным — время покажет.

В. Петров