Когда, задрав штаны, рванём в светлое будущее, надо не потерять по дороге Красноярский край...

Предшествующий период прошёл под знаком восстановления отношений с федеральным центром, возрождения масштабных проектов по созданию крупного промышленного потенциала в районах нового освоения. Знаковым политическим событием, которое должно повлиять на повышение эффективности территориального развития, стало объединение Красноярья.
Проекты общероссийской и международной значимости, такие, как программа развития Нижнего Приангарья, закладывают серьёзные перспективы на будущее, усиливают инвестиционный рейтинг края, втягивают в его экономику значительные государственные и частные финансовые ресурсы. И это все, безусловно, хорошо, только вот значительная часть населения пока не ощущает столь перспективной благодати. Около четверти красноярцев имеют среднедушевой доход 4000 рублей и ниже при среднем уровне прожиточного минимума на 1-й квартал 2007 года 4183 рубля.
Ещё почти 40 процентов красноярцев имеют средний душевой доход 7000 рублей и ниже. Есть территории развития, а есть депрессивные районы и поселения с практически безрадостным настоящим и безнадёжным будущим.
Специфический парадокс красноярской экономики: многомиллиардные вложения, как теперь принято говорить, в национальную экономику (раньше называлось «народное хозяйство» — в различии терминов есть серьёзный смысл, отражающий характер распределения национального продукта) и сплошь дотационные по бюджетному обеспечению города, не говоря уже о подавляющем большинстве районов.
Если осмысливать сегодняшние интересы основной массы жителей края, то они напрямую связаны с хозяйственной деятельностью на территориях, с функционированием средних и малых предприятий. Именно на них в недавнем прошлом формировалось основное число рабочих мест, именно эти рабочие места определяли, с одной стороны, благосостояние сотен тысяч семей красноярцев, а с другой — подоходным налогом и системой налогов с действующих предприятий формировали краевой и местные бюджеты.
Да, для краевого центра во всех упомянутых смыслах главенствующую роль играли «Красмаш», «Сибтяжмаш», КрАЗ, КраМЗ, ЭВРЗ и им подобные, а вот в Канске, например, самым крупным был хлопчатобумажный комбинат — по многим показателям не чета промышленным «грандам» Красноярья. Но в Канске работало ещё 15 предприятий: «табачка», кондитерская фабрика, заводы ликёроводочный, металлоизделий и другие. И Канск имел донорский бюджет!
И Минусинск, даже когда там ещё только начинался электрокомплекс, не был дотационной территорией, и Лесосибирск, не говоря уже об Ачинске и молодых городах, таких как Шарыпово, Сосновоборск.
И сейчас, чтобы серьёзно улучшить положение в части формирования доходов населения и добиваться достижения самодостаточных бюджетов городов и районов, нужно самое серьёзное внимание уделить развитию производств по всей красноярской периферии, причём прежде всего там, специально подчёркиваю, где существует сложившаяся годами концентрация населения.
Вот, например, создание в Нижнем Приангарье энергопромышленного комплекса выдвигает необходимость создания 10 тысяч рабочих мест. Об этом говорят и пишут с гордостью, как о важном аргументе в пользу реализации программы развития Нижнего Приангарья.
А для кого эти 10 000 рабочих мест, позвольте спросить? Во всём Богучанском районе, где и намечается основная концентрация производственных мощностей, всё трудоспособное население не составит такого числа. Не говоря уже о профессиональной подготовке и мобильности. Учитывая устойчивую тенденцию финансово-промышленных групп использовать экономически более эффективный вахтовый метод, можно прогнозировать, что, наверное, некоторая часть этих потребностей в рабочих кадрах будет закрыта за счёт социально мобильной молодёжи из центральных и южных территорий края. Но в основном, скорее всего, это будут приезжие вахтовики. Да и начальный опыт освоения Ванкорского нефтяного месторождения показывает, что красноярских работников — к слову, тех же строителей — не больно и привечают.
Значит, не ослабляя усилий в развитии масштабных, российского и международного уровня, проектов, нужно более конкретно определяться с имеющимся трудовым потенциалом края и его максимально эффективным использованием.
Совершенно очевидно, что одним из ударных направлений должно стать развитие лесного комплекса. К этому есть несколько и экономических, и социально-нравственных предпосылок. Во-первых, ещё 20 лет тому назад край заготавливал 25 миллионов кубометров древесины. Затем объёмы упали до 6 миллионов, а в последние четыре года поднялись до 10, но это же далеко от потенциальных возможностей. Во-вторых, с развитием производственной инфраструктуры в Приангарье, в частности в связи со строительством моста через Ангару, а также с появлением большегрузной транспортной техники, которая одновременно перевезёт до 60 кубометров лесоматериалов, открываются широкие перспективы освоения лесных массивов Северного Приангарья.
В-третьих, современная зарубежная техника (хорвестеры, форвардеры), реконструкция Краслесмаша создают условия для внедрения новых прогрессивных технологий. В-четвёртых, переоборудование действующих и создание новых предприятий по глубокой переработке древесины в крае уже идёт, и тенденция эта тоже подчёркивает возросшие возможности удовлетворения изделиями этих предприятий потребностей не только внутреннего, но и зарубежного рынка, который только в Европе по аналитическим данным составляет более 150 миллиардов долларов. Вот почему так важны такие примеры, как ввод линии по получению из опилок высокоэффективного гранулированного топлива на предприятии в Берёзовке, недавний запуск завода по производству МДФ в Лесосибирске, строящееся крупнейшее в стране предприятие по производству фанеры в Сосновоборске и т. п.
Представляется, что именно на создание деревоперерабатывающих производств и новых лесозаготовительных технологий должны быть направлены как частные, так и государственные инвестиции, должны прорабатываться системы льгот, в том числе налоговых для предприятий, открывающихся в депрессивных районах.
И дополнительной социально-нравственной мотивацией такой постановки вопроса является судьба многочисленных посёлков и их обитателей, ранее задействованных в лесном комплексе края. Ещё не так давно в этой отрасли работало более 100 тысяч красноярцев. Представляете, какая часть населения края, если считать вместе с семьями, может вернуться к активной жизни, стать, что называется, бюджетообразующей.
И наоборот, если с 25 миллионов кубометров заготавливаемой древесины край упал до 6, то сколько же десятков тысяч (если только десятков) человек оказались вычеркнутыми из жизни. А ведь тот же Долгомостовский леспромхоз в глубинке Абанского района размещался не в Красноярске — другую работу там не вдруг и сыщешь. Поэтому и имеем сейчас около 500 населённых пунктов, которые иначе как вымирающими не назовёшь.
Следовательно, развитие лесной отрасли — это не просто восстановление отраслевой специализации края в общероссийском масштабе, но и возможность поддержать значительную часть населения, обеспечить её важнейшей социальной гарантией трудиться, хорошо зарабатывать, иметь социальные перспективы для детей.
Ещё одно не масштабное в рамках страны, но важнейшее для нас направление — развитие жизни на селе. Не хочется даже словосочетание «агропромышленный комплекс» здесь употреблять. Скорее речь идёт о пространстве, где люди должны жить в любом случае, чтобы и эта российская земля не превратилась в пустыню.
По классификации, введённой уже в период губернаторства А. Г. Хлопонина, у нас есть поселения и хозяйства так называемых четвёртой и пятой категорий. Это там, где бывшие совхозы и колхозы, раздавленные федеральной государственной политикой по отношению к сельскому хозяйству, «легли» совсем, где «стеклорез» унёс и уносит жизни последних оставшихся мужиков, куда палкой не загонишь выпускника медицинского или педагогического учебного заведения и где дети, с точки зрения социальных перспектив, живут как бы вне конституционного поля. Вот о них моя боль!
Откровенно говоря, не знаю, что там, в сельскохозяйственной стратегии государства, заложено, но, со своей стороны, думаю, что без создания хорошо зарекомендовавших себя государственных машинно-тракторных станций сделать будет ничего нельзя. И именно государственных, поскольку частный бизнес себе в убыток работать не будет, а здесь на первых порах, по крайней мере, именно государственная поддержка и нужна. Не хочется никого обижать, но в депрессивные хозяйства, если они ещё номинально существуют, и даром комбайны не отдашь — посадить на него некого.
А для МТС и технику сконцентрировать можно, и кадры подобрать соответствующие, и платить им как положено. Что касается потребительской кооперации, широко рекламируемой сегодня, то для того, чтобы сельскому жителю было что реализовать через эту кооперацию, нужно, чтобы это «что» выросло у него в стайке или на огороде. И хорошо памятна старая истина: хорошие подворья у людей были в хорошем хозяйстве, которое своих колхозников-совхозников поддерживало, что опять-таки поощрялось государством.
Полагаю, что создавать МТС необходимо хотя бы для наглядного хозяйственного эксперимента в пику тем, у кого советский опыт априори вызывает аллергическую реакцию. Нет другого варианта, по крайней мере, никто его не называет. А сказки середины 90-х годов, что вот отдадим крестьянину землю, он заложит её в банк, на взятый кредит накупит техники да как начнёт процветать, — никто уже даже не рассказывает.
Дополнительно нужно в принципе решить ещё два вопроса применительно к сельскохозяйственной отрасли. Во-первых, обеспечить госзаказ. Именно так, вплоть до посреднических при реализации в соседние регионы (Якутию-Саха, например) функций государственной власти. Муниципальный заказ для нужд, обеспечиваемых органами местного самоуправления. Причём госзаказ, хотя бы частично компенсирующий существующий диспаритет цен.
Во-вторых, создать условия для внедрения конкурентоспособных производств по переработке сельхозпродукции. Ведь у нас целый ряд районов, точнее, конкретных жителей вздохнули бы облегчённо, если бы, например, в крае функционировали 3–4 предприятия по переработке картофеля. Если бы власти решительно лоббировали и продвигали на внешних (для края) рынках продукцию наших производителей.
Создание перерабатывающих производств сельскохозяйственного комплекса — это важный механизм для повышения его конкурентоспособности и создания дополнительного числа рабочих мест. И если ОАО «Назаровское» решает строить новый молокозавод, то этому нужно содействовать всемерно, в том числе и руководителям нашей энергосистемы.
Особенно важно создание условий для возникновения и развития производств как раз в зоне сельской местности, в малых и средних городах. Если успешно будет реализован проект строительства железной дороги Курагино — Кызыл, запущена в Краснокаменске шахта «Одиночная» и обогатительная фабрика на этом железорудном месторождении, то можно будет говорить о существенных преобразованиях южной части края.
А подобные проекты с ясной и понятной каждому перспективой должны быть и для Саянского, Партизанского, Ирбейского и других районов восточной зоны, особенно с учётом ещё и того фактора, что эти территории «теряют» налоги Красноярской железной дороги, консолидируемые в одном центре. Без реальных в ближайшей перспективе программ социально-экономического развития территорий невозможно рассчитывать на процветание края в целом. Более того, краевая власть не просто должна их требовать по праву сильного, но и активно во всей этой работе реально участвовать (а работа эта ежедневная, кропотливая, трудная и совсем неблагодарная). Но иначе любая программа очень быстро превратится в пустую, а может быть, даже вредную формальность.
В заключение хочу подчеркнуть ещё раз: не просто заявленная поддержка через компенсацию процента по кредиту, но и целый комплекс других мер с налоговыми льготами, с выделением земельных участков, с государственными гарантиями должен быть основой краевой государственной политики по развитию средних и малых производственных предприятий, прежде всего в лесной и сельскохозяйственной отраслях и других, которые могли бы составить бюджетообразующий потенциал наших городов и районов. Хотелось бы увидеть все эти подходы в разрабатываемом бюджете 2008 года.

Всеволод Севастьянов, заместитель председателя комитета по экономической политике Законодательного Собрания Красноярского края.