1. Россия после «конца света»
После достаточно исчерпывающей информации о размахе и объемах катастрофы, вызванной отключением электроэнергии в московском регионе, западноевропейские и американские СМИ стали внимательно анализировать
«Washington Times», например, пишет без обиняков: «Массовое отключение электроэнергии в Москве вновь высветило одну из важнейших российских линий политического разлома: устойчивое влияние рыночного реформатора и политического деятеля Анатолия Чубайса. Объект восхищения и ненависти многих, Чубайс остается важной фигурой, определяющей российскую политику». Газета явно дезинформирует читателя, заявляя, что «сложная политическая болезненная реструктуризация ЕЭС» ставила своей целью преобразовать четвертую по мощности энергосистему мира так, чтобы «не заставить простых россиян оплачивать модернизацию».
«Washington Times» своеобразно предупреждает российское руководство о необходимости осторожного отношения к Чубайсу. «Как это ни парадоксально, — пишет „Washington Times“, — Чубайс нужен Кремлю и российской политической элите. Вряд ли его уволят из ЕЭС — никто другой не знает реструктуризацию компании в такой степени. Врагам Чубайса он тоже нужен — никакая другая политическая фигура не мобилизует избирателя и не разжигает политической страсти так сильно».
«New York Times» цитирует Клиффорда Капчина — директора отдела исследований в «Eurasia Group» в консалтинговой фирме в Вашингтоне, который говорит о том, что главный вывод из дела Ходорковского состоит в том, что государство восстанавливает влияние над командными высотами российской экономики; и после бурных лет ельцинского режима, когда были ограблены сотни тысяч простых россиян, это ожидаемый политический и экономический исход. Однако из этого Капчин делает несколько неожиданный вывод, что «это не означает позитивного момента для экономики России».
Стивен Коэн — известный кремленолог
Массивы информации, которые пошли на прошлой неделе на Запад из России о замедлении темпов экономического роста, о трудностях в осуществлении реформ, безусловно, «застолбят» это мнение в сознании граждан Запада. Газета также приводит высказывание Маршала Голдмана — директора Центра Дэвиса по российским и евразийским исследованиям в Гарварде о том, что в «драку за мяч», т.е. за постпутинский период, активно включились силовики, и Путин видит, что он уже не хозяин собственной судьбы. У силовиков есть собственные программы, которые с его будущим отнюдь не согласованы. Голдман высказывает мнение, что силовики станут новыми олигархами, и первое, что они сделают — «потуже набьют свои карманы». Путину же, по мнению Голдмана, останется балансировать две мощные группы, рвущиеся ко власти —
В стратегию давления на Россию снова подключаются международные организации. Так, французская «Le Temps» опубликовала статью «Демократия в России повернула вспять», которая начинается с того, что «Совет Европы встревожен реформами, начатыми Путиным осенью: они воспринимаются как угрозы демократии. Комиссия по мониторингу России, парламентская ассамблея Совета Европы бьют тревогу по поводу изменения законодательства, касающегося выборов в Думу и создания политических партий».
Газета печатает пространное интервью уже упоминавшегося нами Маршала Голдмана о положении в России, который, однако, не рискнул во французском издании оправдывать Ходорковского, а наоборот, признал, что «этот олигарх нарушил множество законов… Обворовал он и инвесторов, таких как Кеннет Дарт — американский вкладчик, потерявший 2 млрд. долларов. Скажем прямо: у Ходорковского очень плохой послужной список, несмотря на то, что в 1999 году он пытался стать прозрачным по причине собственных политических амбиций».
Однако, отмежевавшись от Ходорковского, Голдман дает самую неблагоприятную оценку перспектив экономического развития России.
Сегодня, по мнению Голдмана, развивать промышленный сектор менее выгодно, чем заниматься нефте- и газодобычей. Сейчас диверсификация производства как проект для правительства России, по мнению Голдмана, отсутствует. Это происходит потому, что правительству осталось работать 3 года, и оно не задумывается о долгосрочных перспективах, к тому же, для того, чтобы серьезно развивать промышленный сектор нужно быть полноправным участником, т.е. конкурентоспособным участником мировой экономики, а не только производить товары для внутреннего рынка. Но чтобы быть конкурентоспособным нужны производительность и дешевая рабочая сила.
Рабочей силы нет. Голдман говорит о том, что население России сокращается примерно на 500–600 тыс. человек в год, в страну приезжает недостаточно эмигрантов, состояние людей плохое. Если продолжительность жизни у мужчин составляет в среднем 58 лет, то вскоре обязательно будет ощущаться нехватка рабочих и военных. Она уже и ощущается сегодня.
Голдман говорит о том, что в целом процесс демократизации в России не только замедлился, но и повернул вспять. «Это проявляется в размахе коррупции, а также в работе СМИ. В провинциях дело обстоит еще хуже. Махинации с бюллетенями создают серьезные проблемы: в некоторых случаях происходит масштабная фальсификация итогов голосования. Сегодня практически невозможно создать жизнеспособную и независимую партию. Запуганный бизнес не готов финансировать таковую».
Голдман тем не менее, отличает «политический почерк» В.Путина от Б.Ельцина в положительную сторону. Он говорит о том, что навряд ли В.Путин намерен возродить Советский Союз в его прежнем составе, но построить независимую и сильную Россию, которая бы умела защищать свои интересы как в ближнем, так и в дальнем зарубежье, несомненно, является целью Путина, и цель эта положительная. Навряд ли преемник Путина, по мнению Голдмана, сможет теперь отказаться от этих целей.
2. Друзья и враги России
Этой теме за истекший период было посвящено очень много внимания в западной печати. Газета «Washington Times» попробовала проанализировать многочисленные опросы общественного мнения за рубежом и в России и попыталась определить, кто же является другом, а кто врагом России.
Друзей России «Washington Times» распределила по следующей иерархии: Россия, Германия, Казахстан, Украина, Индия, Франция, Китай, США, Болгария, Армения. Список врагов газета выглядит так: Латвия, Литва, Эстония, Грузия, США, Франция, Афганистан, Ирак, Япония, Иран.
Газета отмечает, что самым интересным итогом анализа опросов является то, что Германия, которую совсем недавно считали главным врагом России, вдруг стала другом. А Япония — такой же другой противник России во Второй Мировой войне, но даже не воевавший с Россией, уже в качестве друзей не называется.
Газета отмечает, что почти все «враги» — это соседи России. И откровенно говорит о том, что «России должно быть стыдно считать врагами такие маленькие государства, которые серьезным образом не могут влиять на ее политику». Что касается отношения россиян к США, то газета делает такой вывод: «Восприятию США свойственно чуть ли не раздвоение личности. То, что Америку считает врагом, а не другом большее количество респондентов, связано с неизжитым феноменом холодной войны. Однако гораздо важнее, что у многих стран, названных врагами, хорошие отношения с Вашингтоном. Ведь президент Буш обрамил свой недавний визит в Москву посещениями Латвии и Грузии».
Однако газета отмечает, что относительно друзей и врагов у россиян нет единого мнения, и лишь незначительное меньшинство считает, что у России больше врагов, чем друзей. Газета делает вывод, что важной заслугой России является то, что она сохранила связи с важнейшими друзьями СССР, такими как Индия. Но она сохранила в качестве врага и США, которые были «первым врагом СССР». Это значит, что Россия
Газета «Süddeutsche Zeitung» своеобразно подключается к этому анализу, добавляя то, что «распад Советского Союза все еще воспринимается многими россиянами больше как позор, нежели как шанс». Это означает, что и своих сегодняшних врагов она делит по принципу: кто ушел от Советского Союза и отказался от России — тот враг, а кто не отказался от России и признает ее большое мировое значение — тот друг. Этот вывод не Бог весть сколь значителен, однако он свидетельствует о том, как внимательно западная печать отслеживает флуктуации общественного мнения России.
Французские журналисты Стефан Куртуа и
Легко готовый отдать то, что ему не принадлежало, Гитлер оставил Сталину Латвию, Литву, Эстонию, Бессарабию, Северную Буковину (в то время румынские, а ныне принадлежащие Молдавии), а также восточную часть Польши. 17 сентября 1939 года тот принял польский залог, а в июне 1940 года прибрал к рукам остальные земли. Тем временем коммунистические партии получили приказ не нападать на Германию, а атаковать «собственные капиталистические правительства».
Авторы упрекают Путина в том, что «профессор» анализирует историю с позиций советских официальных исследователей и не вносит ничего нового в оценки событий той поры. Особенно они атакуют его за то, что он согласился с правовой и моральной оценкой пакта
Похоже журналисты обиделись и за Францию. Они пишут: «Президент Путин вспомнил и о союзе, заключенном между де Голлем и Сталиным в Москве в декабре 1944 года. „Профессор“ „забыл“ о том, с каким презрением Сталин отнесся к побежденной Франции в 1944 году, заставив ее первой признать коммунистическое правительство, посаженное им в Польше — той самой Польше, ради которой мы вступили в войну. „Забыл“ он и том, как мало Сталин уважал генерала де Голля. Об этом свидетельствует стенограмма его встречи с Морисом Торезом в Кремле в 1944 году. Сталин приказал тогда лидеру ФКП политически уничтожить генерала».
Газета, однако, не отрицает главного вывода статьи Путина, что подобно тому, как, несмотря на все противоречия, Франция и Англия могли сотрудничать в деле борьбы с нацизмом, сегодняшние миролюбивые Германия, Франция и Россия могут сотрудничать в борьбе за укрепление европейской безопасности и европейского сотрудничества, предотвращая возможность установления однополярного мира.