Было…все было…так полно, так много,
Больше, чем сердце может вместить:
И золотые ковчеги религий,
И сумасшедшие тромбы идей…
Хмель городов, динамит библиотек,
Книг и музеев отстоянный яд.
Радость ракеты рассыпаться в искры,
Воля бетона застыть, как базальт.
Все упоение ритма и слова,
Весь Апокалипсис зорь и зарниц,
Пламя горячки и трепет озноба
От надвигающихся катастроф.
Я был свидетелем сдвигов сознанья,
Геологических оползней душ
И лихорадочной перестройки
Космоса в «двадцать вторых степенях»…
Максимилиан Волошин
«Четверть века» (1900-1926)
Первая четверть прошлого века и порубежье XX и XXI веков – расстояние почти в столетие. А нарисованный М.Волошиным образ времени не потерял не только своей напряженной выразительности, но и актуальности. Нас вновь и вновь охватывает «пламя горячки и трепет озноба» в ожидании «надвигающихся катастроф». И не сосчитать свидетельств «сдвигов сознанья» и «геологических оползней душ» за последние 10-12 лет!
Мы отмечаем, одну за другой, «юбилейные даты» судьбоносных событий 90-х годов ушедшего века. Уже позади 10-летия так называемого путча, развала Советского Союза, начала гайдаровской «шоковой терапии». На подходе – 10-летие октябрьского 1993 г. противостояния, завершившегося расстрелом Верховного Совета, и принятия российской Конституции, а там и начала бесконечной «чеченской войны», и ….
Осмысление истории и извлечение уроков всегда полезно, особенно если стоит задача выработки стратегии развития страны. А особенность нашего Отечества в том и состоит, что в последние лет 20 (пожалуй, с андроповских времен) примерно каждую «пятилетку» приходится вновь и вновь определяться с «лицом страны» – стратегическими целями, типом государственности, режимом власти, базовыми ценностями и т.п.
Вот и осень 2003 г. началась со споров о «стратегии». Правда, как уже отмечалось ранее (см. «РФ сегодня» №… за 2003 г.), споры ведут почему-то не политические партии (хотя, впрочем, бег наперегонки в Госдуму очередного созыва действительно не способствует размышлениям), а так называемое экспертное сообщество. А чтобы было интереснее спорить, это же сообщество, самостоятельно или по заданию «свыше», раскрывает «заговоры».
Только-только мы освоились с «заговором олигархов» как выяснилось, что «заговорщицкий фантом» добрался до Кремля и расколол Администрацию президента! Так что, если не принять немедленных мер, президент-2004 может, оказывается, повести страну нашу в противоположном демократическо-либерально-олигархическому варианту направлении.
И все потому, что материализовавшаяся в Администрации «Группа» вместе с примкнувшими к ней представителями бизнеса, РПЦ и силовых структур исповедует следующую идеологию (цитирую А.Дугина, поскольку, в отличие от автора «записки о заговоре» - Г.Павловского, он достаточно четко сформулировал основные постулаты этой идеологии): резко выраженная патриотическая идея, левосоциальный уклон в экономике, Русское Православие, национализация природной ренты, консолидация среднего бизнеса, упор на силовиков. Или в виде формулы: «социально ориентированное патриотическое православие».
Как все усложнилось! То ли дело раньше: «Москва – Третий Рим!», «Самодержавие – православие - народность», «Коммунизм – светлое будущее человечества!»
Усложняется ситуация и с предвыборными «стимуляторами» для электората. В первой половине 90-х все было четко – по одну сторону баррикад - очень демократические и либеральные «борцы за светлое будущее», а по другую – сторонники «коммунистического реванша», тянущие назад к полному отсутствию политических и экономических свобод, очередям и т. п. В 2003 году приходится сочинять уже «заговоры», причем разные для разных частей электората: для тех 70%, которые считают необходимым пересмотреть итоги приватизации, - «заговор олигархов», а для 10-15% вольготно себя чувствующих именно при сегодняшних правилах игры – «заговор кремлевского меньшинства».
Это «кремлевское меньшинство» вызывает у меня некоторые исторические реминисценции. Во-первых, можно вспомнить такой момент в истории СССР и КПСС как разоблачение «группы Молотова-Кагановича-Маленкова и примкнувшего к ним Шепилова», отправленных в политическое небытие за свое несогласие с «генеральной линией партии» - названные товарищи позволили себе протестовать против массированного и непродуманного освоения целинных земель, против ломки системы управления путем создания совнархозов и прочего, что потом втихую было признано действительно ошибочным и свернуто.
Во-вторых, почему-то память «выдала на-гора» воспоминание о публикации Михаила Любимова (нашего экс-разведчика) в газете «Совершенно секретно» (№2 за 1995 г.) – «Операция «Голгофа». Секретный план перестройки». Эта «антиутопия» (как определил ее сам автор) повествовала о том, что по инициативе Ю.В.Андропова узкой группой аналитиков КГБ и разведчиков (уже не состоявших на действительной службе) была разработана операция искусственного разрушения прогнившей советской системы (правда развал СССР не предусматривался) и проведения народа через все тяготы «дикого капитализма» для последующего осознанного возвращения страны к «социализму с человеческим лицом», впитавшему все лучшие достижения современной экономики, системы управления и т.д. Может быть, эта публикация произвела на Г.Павловского неизгладимое впечатление, и он увидел в разоблачаемой им «Группе» исполнителей мифической операции «Голгофа»?
Но реминисценции реминисценциями, а остается желание разобраться в факторах, определяющих именно такое развитие ситуации в нашей стране. Тем более что предвыборное «обострение» всегда невольно высвечивает имманентные характеристики государства и общества, элитного и массового сознания. К таким характеристикам я бы отнесла, прежде всего, социокультурный раскол в российском обществе, который никак не удается преодолеть, и цикличность российской истории, связанную во многом с динамикой массовых нравственных идеалов.
Итак, сначала о социокультурном расколе. Этот феномен прошел в своем развитии несколько этапов. Окончательное оформление первого этапа раскола между сознанием элиты и массовым сознанием относят к периоду «первой революции сверху» – к петровским реформам. Последующее развитие шло с ускорением и выглядело следующим образом: к концу первой четверти XIX века оформился раскол между правящей и духовной элитой (декабристы), в 40-е годы обозначился раскол внутри духовной элиты (славянофилы и западники, а внутри последних выделились революционные демократы). В 70-е годы проявился раскол в правящей элите (между центром и регионами, региональными и местными властями), а в начале ХХ века раскололась «почва» – на успевшие модернизироваться слои народных масс и на слои, сохранившие приверженность ценностям традиционного общества.
Таким образом, XX век Россия встретила в состоянии социокультурного раскола, ставшего всеобщим, превратившимся в системную характеристику российского общества. Сегодня век XXI, но налицо все названные выше линии раскола: 1) в «почве» – отсюда стабильно сохраняющиеся 25-30% поддержки КП РФ и движений народно-патриотического плана, 2) в «духовной» элите – отсюда СПС и «Евразийская партия», «Яблоко» и «Народная воля», и т.д., 3) в правящей элите – отсюда «кремлевские диссиденты», губернаторы, сражающиеся с мэрами областных центров, и т.д.
Следовательно, усилия, предпринимавшиеся властями по преодолению этого феномена и в царское, и в советское время, не дали устойчивого результата. А в современной России политика успешно содействует лишь углублению раскола общества, а отнюдь не его консолидации, хотя такая задача президентом В.Путиным в Послании-2003 и поставлена.
Российская история свидетельствует, что консолидировать общество вообще удавалось лишь на достаточно краткие периоды. Причем наилучшим результат консолидации оказывался в условиях наличия внешней опасности для страны. Отсюда – первая (1812 г.) и вторая (1941-1945 гг.) именно Отечественные войны, объединявшие абсолютное большинство и поднимавшие людей всех возрастов и сословий на защиту Отечества.
В мирное же время власть добивалась консолидации общества (или, во всяком случае, ее видимости) с использованием двух основных социальных интеграторов – «идеологического» и «силового». До 90-х годов XX века обычно использовалось сочетание этих интеграторов.
При этом в качестве важнейшего «идеологического» интегратора в царской России выступало мессианское предназначение «Святой Руси» – хранительницы истинной веры и спасительницы мира. В советское же время это была идеология реализации великого эксперимента - построения первого в мире социалистического государства, государства добра и справедливости.
Но «идеологического» интегратора отнюдь не всегда было достаточно, особенно на этапах крупных реформ (модернизаций) или социальных ломок. Поэтому в советское время, например, активно использовались различные «силовые» методы преодоления раскола («борьбы с инакомыслящими»): высылка крупнейших философов в 1923 году, массовые репрессии с физическим уничтожением людей вплоть до начала 50-х годов, борьба с диссидентами в конце 60-х – начале 80-х годов, использование вооруженных сил (Сумгаит, Баку, Тбилиси, Вильнюс) в 1990-1991 гг.
В современной России, как мы знаем, «идеологический» социальный интегратор отсутствует – все ищут и не могут найти общенациональную идею. Результат – в начале 90-х, на наиболее активной и болезненной стадии становления новой российской государственности, отказа государства от всех своих социальных обязательств и трансформации плановой социалистической экономики в экономику эпохи «дикого капитализма» власть оказалась бессильна перед лицом обострившегося раскола в обществе. А общество, в свою очередь, бессильно в своей попытке борьбы с властью именно из-за своей расколотости. Отсюда –дикий способ выхода из противостояния властей, избранный обеими сторонами конфликта в октябре 1993 г. Одни, поддавшись на провокацию, отправились громить мэрию и захватывать Останкино (по услужливо предоставленному им «зеленому коридору» на всем пути от здания Верховного Совета!), а другие расстреляли из танков здание «Белого дома» вместе с находившимися в нем людьми. Итог – сотни человеческих жертв и «усмиренное», но яростно расколотое общество – страсти даже по прошествии 10 лет не утихли.
За прошедшие годы российская исполнительная и законодательная власти ощутимо «цивилизовались» и освоили современные тонкие и не очень (но не «танковые» же!) технологии управления массовым и индивидуальным сознанием. А общество достаточно быстро освоило новые правила игры. И теперь одна (меньшая) его часть успешно использует всяческие коррупционные варианты общения с властью, а другая (что в принципе привычно для России) старается выживать самостоятельно, сведя общение с властью к минимуму. Друг с другом же эти части общества практически не пересекаются, живя как бы в параллельных мирах. Разве что встречаются на избирательных участках. Отсюда – видимость стабильности.
Но сохраняющийся социокультурный раскол при отсутствии действенных социальных интеграторов представляет серьезную опасность. Куда более значимую, чем «заговоры». Связано это с тем, что российское общество сохраняет до сих пор многие черты общества традиционного, в котором на уровне массовых нравственных ценностей происходит колебательное движение от соборного идеала к авторитарному и обратно. На первом полупериоде массовое сознание проходит путь от разочарования в хаосе «народной Правды» - ценностях «локальных миров» к вере в могущество именно авторитарного государства, в его способность провести реформы, гарантировать справедливость. Второй же полупериод - это движение от авторитаризма к соборному идеалу, то есть от разочарования в деятельности власти вновь к локальным ценностям «народной Правды».
Суть этих переходов – отклик общества на накопление в нем дискомфортного состояния и, соответственно, на опасность социальной дезинтеграции. Так что смена господствующего идеала представляет собой попытку общества сохранить свою целостность.
Но если в обществе накапливалось «разочарование» в действенности как соборного, так и авторитарного идеалов, а потенциал использовавшихся социальных интеграторов оказывался исчерпанным, результатом становился переход через порог социальной устойчивости. И, как следствие, - слом государственности, поскольку народ отказывал государству (власти) в своей поддержке.
Так было в феврале 1917 г., когда обрушился монархический строй. Так было и в августе 1991г., когда рухнуло социалистическое государство.
Современная Россия прошла этап господства ценностей «локальных миров» (ельцинское «Берите суверенитета, сколько сможете взять» завершилось с путинскими нововведениями – изъятием руководителей регионов с федерального уровня власти в результате трансформации Совета Федерации и созданием федеральных округов). Сегодня господствует авторитарный массовый нравственный идеал, но, как свидетельствуют серьезные социологические опросы, общество перешло из стадии веры в позитивные изменения с приходом нового президента в стадию сохраняющейся надежды. А это уже сигнал приближения к порогу стабильности, за которым, как сказано выше, - рассыпание государства. Сумеет ли В.Путин во второй свой президентский срок так модернизировать систему управления страной и кадровое наполнение этой системы, чтобы не допустить окончательного разочарования народных масс в действенности и позитивности власти?
Поскольку президент на сегодня является фактически единственным «социальным интегратором» в российском обществе, от его реальной политики и выверенной стратегии будет зависеть сохранение российской государственности. Такова мера ответственности и всех тех, кто является реальной «президентской командой», и кого заботит будущее наших сограждан и нашего Отечества.
Первый зам.генерального директора
Информационно-аналитического
Агентства МиК – «Маркетинг и консалтинг»
Л.С.Вартазарова
Больше, чем сердце может вместить:
И золотые ковчеги религий,
И сумасшедшие тромбы идей…
Хмель городов, динамит библиотек,
Книг и музеев отстоянный яд.
Радость ракеты рассыпаться в искры,
Воля бетона застыть, как базальт.
Все упоение ритма и слова,
Весь Апокалипсис зорь и зарниц,
Пламя горячки и трепет озноба
От надвигающихся катастроф.
Я был свидетелем сдвигов сознанья,
Геологических оползней душ
И лихорадочной перестройки
Космоса в «двадцать вторых степенях»…
Максимилиан Волошин
«Четверть века» (1900-1926)
Первая четверть прошлого века и порубежье XX и XXI веков – расстояние почти в столетие. А нарисованный М.Волошиным образ времени не потерял не только своей напряженной выразительности, но и актуальности. Нас вновь и вновь охватывает «пламя горячки и трепет озноба» в ожидании «надвигающихся катастроф». И не сосчитать свидетельств «сдвигов сознанья» и «геологических оползней душ» за последние 10-12 лет!
Мы отмечаем, одну за другой, «юбилейные даты» судьбоносных событий 90-х годов ушедшего века. Уже позади 10-летия так называемого путча, развала Советского Союза, начала гайдаровской «шоковой терапии». На подходе – 10-летие октябрьского 1993 г. противостояния, завершившегося расстрелом Верховного Совета, и принятия российской Конституции, а там и начала бесконечной «чеченской войны», и ….
Осмысление истории и извлечение уроков всегда полезно, особенно если стоит задача выработки стратегии развития страны. А особенность нашего Отечества в том и состоит, что в последние лет 20 (пожалуй, с андроповских времен) примерно каждую «пятилетку» приходится вновь и вновь определяться с «лицом страны» – стратегическими целями, типом государственности, режимом власти, базовыми ценностями и т.п.
Вот и осень 2003 г. началась со споров о «стратегии». Правда, как уже отмечалось ранее (см. «РФ сегодня» №… за 2003 г.), споры ведут почему-то не политические партии (хотя, впрочем, бег наперегонки в Госдуму очередного созыва действительно не способствует размышлениям), а так называемое экспертное сообщество. А чтобы было интереснее спорить, это же сообщество, самостоятельно или по заданию «свыше», раскрывает «заговоры».
Только-только мы освоились с «заговором олигархов» как выяснилось, что «заговорщицкий фантом» добрался до Кремля и расколол Администрацию президента! Так что, если не принять немедленных мер, президент-2004 может, оказывается, повести страну нашу в противоположном демократическо-либерально-олигархическому варианту направлении.
И все потому, что материализовавшаяся в Администрации «Группа» вместе с примкнувшими к ней представителями бизнеса, РПЦ и силовых структур исповедует следующую идеологию (цитирую А.Дугина, поскольку, в отличие от автора «записки о заговоре» - Г.Павловского, он достаточно четко сформулировал основные постулаты этой идеологии): резко выраженная патриотическая идея, левосоциальный уклон в экономике, Русское Православие, национализация природной ренты, консолидация среднего бизнеса, упор на силовиков. Или в виде формулы: «социально ориентированное патриотическое православие».
Как все усложнилось! То ли дело раньше: «Москва – Третий Рим!», «Самодержавие – православие - народность», «Коммунизм – светлое будущее человечества!»
Усложняется ситуация и с предвыборными «стимуляторами» для электората. В первой половине 90-х все было четко – по одну сторону баррикад - очень демократические и либеральные «борцы за светлое будущее», а по другую – сторонники «коммунистического реванша», тянущие назад к полному отсутствию политических и экономических свобод, очередям и т. п. В 2003 году приходится сочинять уже «заговоры», причем разные для разных частей электората: для тех 70%, которые считают необходимым пересмотреть итоги приватизации, - «заговор олигархов», а для 10-15% вольготно себя чувствующих именно при сегодняшних правилах игры – «заговор кремлевского меньшинства».
Это «кремлевское меньшинство» вызывает у меня некоторые исторические реминисценции. Во-первых, можно вспомнить такой момент в истории СССР и КПСС как разоблачение «группы Молотова-Кагановича-Маленкова и примкнувшего к ним Шепилова», отправленных в политическое небытие за свое несогласие с «генеральной линией партии» - названные товарищи позволили себе протестовать против массированного и непродуманного освоения целинных земель, против ломки системы управления путем создания совнархозов и прочего, что потом втихую было признано действительно ошибочным и свернуто.
Во-вторых, почему-то память «выдала на-гора» воспоминание о публикации Михаила Любимова (нашего экс-разведчика) в газете «Совершенно секретно» (№2 за 1995 г.) – «Операция «Голгофа». Секретный план перестройки». Эта «антиутопия» (как определил ее сам автор) повествовала о том, что по инициативе Ю.В.Андропова узкой группой аналитиков КГБ и разведчиков (уже не состоявших на действительной службе) была разработана операция искусственного разрушения прогнившей советской системы (правда развал СССР не предусматривался) и проведения народа через все тяготы «дикого капитализма» для последующего осознанного возвращения страны к «социализму с человеческим лицом», впитавшему все лучшие достижения современной экономики, системы управления и т.д. Может быть, эта публикация произвела на Г.Павловского неизгладимое впечатление, и он увидел в разоблачаемой им «Группе» исполнителей мифической операции «Голгофа»?
Но реминисценции реминисценциями, а остается желание разобраться в факторах, определяющих именно такое развитие ситуации в нашей стране. Тем более что предвыборное «обострение» всегда невольно высвечивает имманентные характеристики государства и общества, элитного и массового сознания. К таким характеристикам я бы отнесла, прежде всего, социокультурный раскол в российском обществе, который никак не удается преодолеть, и цикличность российской истории, связанную во многом с динамикой массовых нравственных идеалов.
Итак, сначала о социокультурном расколе. Этот феномен прошел в своем развитии несколько этапов. Окончательное оформление первого этапа раскола между сознанием элиты и массовым сознанием относят к периоду «первой революции сверху» – к петровским реформам. Последующее развитие шло с ускорением и выглядело следующим образом: к концу первой четверти XIX века оформился раскол между правящей и духовной элитой (декабристы), в 40-е годы обозначился раскол внутри духовной элиты (славянофилы и западники, а внутри последних выделились революционные демократы). В 70-е годы проявился раскол в правящей элите (между центром и регионами, региональными и местными властями), а в начале ХХ века раскололась «почва» – на успевшие модернизироваться слои народных масс и на слои, сохранившие приверженность ценностям традиционного общества.
Таким образом, XX век Россия встретила в состоянии социокультурного раскола, ставшего всеобщим, превратившимся в системную характеристику российского общества. Сегодня век XXI, но налицо все названные выше линии раскола: 1) в «почве» – отсюда стабильно сохраняющиеся 25-30% поддержки КП РФ и движений народно-патриотического плана, 2) в «духовной» элите – отсюда СПС и «Евразийская партия», «Яблоко» и «Народная воля», и т.д., 3) в правящей элите – отсюда «кремлевские диссиденты», губернаторы, сражающиеся с мэрами областных центров, и т.д.
Следовательно, усилия, предпринимавшиеся властями по преодолению этого феномена и в царское, и в советское время, не дали устойчивого результата. А в современной России политика успешно содействует лишь углублению раскола общества, а отнюдь не его консолидации, хотя такая задача президентом В.Путиным в Послании-2003 и поставлена.
Российская история свидетельствует, что консолидировать общество вообще удавалось лишь на достаточно краткие периоды. Причем наилучшим результат консолидации оказывался в условиях наличия внешней опасности для страны. Отсюда – первая (1812 г.) и вторая (1941-1945 гг.) именно Отечественные войны, объединявшие абсолютное большинство и поднимавшие людей всех возрастов и сословий на защиту Отечества.
В мирное же время власть добивалась консолидации общества (или, во всяком случае, ее видимости) с использованием двух основных социальных интеграторов – «идеологического» и «силового». До 90-х годов XX века обычно использовалось сочетание этих интеграторов.
При этом в качестве важнейшего «идеологического» интегратора в царской России выступало мессианское предназначение «Святой Руси» – хранительницы истинной веры и спасительницы мира. В советское же время это была идеология реализации великого эксперимента - построения первого в мире социалистического государства, государства добра и справедливости.
Но «идеологического» интегратора отнюдь не всегда было достаточно, особенно на этапах крупных реформ (модернизаций) или социальных ломок. Поэтому в советское время, например, активно использовались различные «силовые» методы преодоления раскола («борьбы с инакомыслящими»): высылка крупнейших философов в 1923 году, массовые репрессии с физическим уничтожением людей вплоть до начала 50-х годов, борьба с диссидентами в конце 60-х – начале 80-х годов, использование вооруженных сил (Сумгаит, Баку, Тбилиси, Вильнюс) в 1990-1991 гг.
В современной России, как мы знаем, «идеологический» социальный интегратор отсутствует – все ищут и не могут найти общенациональную идею. Результат – в начале 90-х, на наиболее активной и болезненной стадии становления новой российской государственности, отказа государства от всех своих социальных обязательств и трансформации плановой социалистической экономики в экономику эпохи «дикого капитализма» власть оказалась бессильна перед лицом обострившегося раскола в обществе. А общество, в свою очередь, бессильно в своей попытке борьбы с властью именно из-за своей расколотости. Отсюда –дикий способ выхода из противостояния властей, избранный обеими сторонами конфликта в октябре 1993 г. Одни, поддавшись на провокацию, отправились громить мэрию и захватывать Останкино (по услужливо предоставленному им «зеленому коридору» на всем пути от здания Верховного Совета!), а другие расстреляли из танков здание «Белого дома» вместе с находившимися в нем людьми. Итог – сотни человеческих жертв и «усмиренное», но яростно расколотое общество – страсти даже по прошествии 10 лет не утихли.
За прошедшие годы российская исполнительная и законодательная власти ощутимо «цивилизовались» и освоили современные тонкие и не очень (но не «танковые» же!) технологии управления массовым и индивидуальным сознанием. А общество достаточно быстро освоило новые правила игры. И теперь одна (меньшая) его часть успешно использует всяческие коррупционные варианты общения с властью, а другая (что в принципе привычно для России) старается выживать самостоятельно, сведя общение с властью к минимуму. Друг с другом же эти части общества практически не пересекаются, живя как бы в параллельных мирах. Разве что встречаются на избирательных участках. Отсюда – видимость стабильности.
Но сохраняющийся социокультурный раскол при отсутствии действенных социальных интеграторов представляет серьезную опасность. Куда более значимую, чем «заговоры». Связано это с тем, что российское общество сохраняет до сих пор многие черты общества традиционного, в котором на уровне массовых нравственных ценностей происходит колебательное движение от соборного идеала к авторитарному и обратно. На первом полупериоде массовое сознание проходит путь от разочарования в хаосе «народной Правды» - ценностях «локальных миров» к вере в могущество именно авторитарного государства, в его способность провести реформы, гарантировать справедливость. Второй же полупериод - это движение от авторитаризма к соборному идеалу, то есть от разочарования в деятельности власти вновь к локальным ценностям «народной Правды».
Суть этих переходов – отклик общества на накопление в нем дискомфортного состояния и, соответственно, на опасность социальной дезинтеграции. Так что смена господствующего идеала представляет собой попытку общества сохранить свою целостность.
Но если в обществе накапливалось «разочарование» в действенности как соборного, так и авторитарного идеалов, а потенциал использовавшихся социальных интеграторов оказывался исчерпанным, результатом становился переход через порог социальной устойчивости. И, как следствие, - слом государственности, поскольку народ отказывал государству (власти) в своей поддержке.
Так было в феврале 1917 г., когда обрушился монархический строй. Так было и в августе 1991г., когда рухнуло социалистическое государство.
Современная Россия прошла этап господства ценностей «локальных миров» (ельцинское «Берите суверенитета, сколько сможете взять» завершилось с путинскими нововведениями – изъятием руководителей регионов с федерального уровня власти в результате трансформации Совета Федерации и созданием федеральных округов). Сегодня господствует авторитарный массовый нравственный идеал, но, как свидетельствуют серьезные социологические опросы, общество перешло из стадии веры в позитивные изменения с приходом нового президента в стадию сохраняющейся надежды. А это уже сигнал приближения к порогу стабильности, за которым, как сказано выше, - рассыпание государства. Сумеет ли В.Путин во второй свой президентский срок так модернизировать систему управления страной и кадровое наполнение этой системы, чтобы не допустить окончательного разочарования народных масс в действенности и позитивности власти?
Поскольку президент на сегодня является фактически единственным «социальным интегратором» в российском обществе, от его реальной политики и выверенной стратегии будет зависеть сохранение российской государственности. Такова мера ответственности и всех тех, кто является реальной «президентской командой», и кого заботит будущее наших сограждан и нашего Отечества.
Первый зам.генерального директора
Информационно-аналитического
Агентства МиК – «Маркетинг и консалтинг»
Л.С.Вартазарова