- Тому типу власти, который складывается в России – вот такому корпоративному, бюрократическому типу капитализма, называемому управляемой демократией, а по существу, тоталитарной системе - социально близки вот такие субъекты, как Лукашенко. Несмотря даже на то, что отношения с ним развивались очень интересно – я имею в виду отношения Путина с Лукашенко, и, несмотря на громадное раздражение самим Лукашенко. Ведь Лукашенко в какую игру десять лет играл? Он изображал готовность отдаться – говоря, что он с нами вступит в союз. Понимаете? Он каждый год приезжал в Москву, подписывал какую-то бумажонку, выпивал стакан с водкой, заклинал всех объединиться, однако ни на секунду не собирался менять свое положение диктатора среднего по масштабам европейского государства на место секретаря обкома.
Путину как прагматику и реалисту это, в конце концов, надоело. И наступило, как вы видели, практически с начала путинского правления, серьезное охлаждение в отношении Белоруссии. Ему эта игра надоела, потому что он понял, что Лукашенко практически никогда объединяться с Россией не будет. И кризис зашел достаточно далеко еще в прошлом году – помните, звучали призывы газ перекрывать и т.д., и казалось, все, с Лукашенко покончили.
А сейчас Путин оказался в полной изоляции. Почему? В силу тех же самых ошибок. Как в ходе выборов на Украине, когда он взял и поставил на Януковича - заведомо проигрышную лошадь, а не на Ющенко. Потому что Янукович из той же когорты, уголовник с двумя судимостями. Все эти лидеры ему социально близкие – такие типажи, как Лукашенко, Янукович, Рахмонов, Ниязов. Это складывающаяся логика авторитарного режима.
С теми странами, которые выбирают европейский путь развития, тут явная ценностная, содержательная, идеологическая несовместимость, если хотите.
А то, что о термине «ближнее зарубежье» пока надо забыть, Путин это, как реалист, и это его сильная сторона, прекрасно понимает. Помните, его высказывание в Ереване о том, что СНГ был инструментом цивилизованного развода, а все остальное – шелуха…
Но результат этого развода – отчуждение, хотя он мог быть намного мягче, он мог бы быть с сохранением дружеских эволюционных связей, если бы не постоянная установка нашей политики на доминирование на постсоветском пространстве, на либеральную империю, на Россию как центр притяжения.
Вся эта игра в «большого брата», она же, естественно, вызывала только обратный результат. И более того, такая политика, даже не столько официальной Москвы, но и всего нашего политического класса, она была ущербной. Помните, лет шесть назад был знаменитый Манифест Затулина и Миграняна «СНГ - конец истории»? Собственно, политика по нему и развивалась. Принуждение к дружбе Украины, использование локальных конфликтов как средства давления и т.д. Написан этот документ был в каком-то безумном имперском стиле и был бы даже страшен, если бы он не был смешон.
Но, к сожалению, по этим лекалам строилась наша политика, которая вызвала отчуждение от нас практически всего зарубежья и, естественно, Европейский союз на этом фоне – образ гораздо более привлекательный, чем Россия. Что мы можем им предложить на этом пространстве?
Да тот же Лукашенко цинично выиграл свой референдум, по существу, за счет пропаганды того, что «в России есть террористы, а в руководимой мной Белоруссии все спокойно и замечательно». Он же провел референдум сразу после Беслана! То есть, построил все также, на отталкивании России.
Поэтому сегодняшний, новый роман Путина с Лукашенко, когда уже казалось, что с Лукашенко все понятно, так как он нас уже 10 лет обманывает, показывает просто абсолютную тупиковость путинской политики, и не только в ближнем зарубежье, а всей внешней политики в целом.
Но, собственно говоря, у Путина была прекрасная возможность, он нащупал очень важный курс на стратегическое партнерство с Соединенными Штатами, в интересах России. Вот, афганская операция продемонстрировала, что Соединенные Штаты решили своими руками важную задачу безопасности России. Этот прагматический курс надо было закреплять, но бушующие во всем нашем политическом классе антизападные, американские комплексы – они толкнули его, по существу, на такую старую советскую колею.
- Значит ли это, что сегодня обозначилась новая линия раскола - Россия с Белоруссией оказались с одной стороны, а страны, входящие в ГУУАМ – с другой?
Это очевидно, это ценностный раскол. И все наши стенания о том: давайте перекроем газ, давайте вы будете платить по мировым ценам - это тоже беспомощная политика. И ничего от этого Россия не получит, к тому же, здесь очень многое преувеличено. В среднем, мы продаем энергоносители на постсоветском пространстве за цену 80% от мировой, то есть, это почти ничего не дает. Но создает видимость жестких мер. Помните, истерика была с Молдавией? Не будем пускать газ… Ну, оттолкнем эти страны от себя еще больше.
- А как Вы думаете, Виктор Ющенко свои амбиции в отношении Украины как регионального лидера на постсоветском пространстве сумеет реализовать?
На этот вопрос я вам отвечу через год. И это зависит не столько от внешнеполитических факторов, заявлений, амбиций и т.д., почти не зависит, я бы сказал, а от того, как будут идти дела на Украине.
Если путь Украины станет историей успеха – success story - если будет поддерживаться тот значительный рост экономики, который был, если это будет открытое общество с демократическими институтами, независимым судом и т.д.- это будет колоссальный результат не только в СНГ. И тогда президент Украины Ющенко будет, безусловно, восприниматься как лидер, и в России, прежде всего.
Успех Украины окончательно продемонстрирует обреченность путинской модели, которой мы сейчас следуем. Но гарантий этого успеха нет, и сейчас трудно сказать, что будет. Может быть, все это соскользнет в обыкновенные клановые разборки с заменой одних приближенных к власти олигархов другими. Так что внешнеполитическое будущее на Украине зависит от того, как у них дома будут дела развиваться.
Андрей Пионтковский,
директор Центра стратегических исследований.