В последние годы президентства Владимира Путина российская внешняя политика была очень резкой и импульсивной. Как будто после долгих лет неопределенности Россия, наконец, почувствовала свою истинную роль в мировой иерархии, и набирая силу, спешила расставить все точки над «i», чтобы на равных принимать участие в решении важнейших международных вопросов, урегулировании проблем, разрешении конфликтов.
Однако напористость и методы, которыми осуществлялось российское самоутверждение, оказались для многих стран неприемлемыми, в результате к 2008 году количество друзей России среди соседних стран резко сократилось, да и отношения с Западом, особенно, после мюнхенской речи Владимира Путина, стали гораздо прохладнее. Хотя многие эксперты, с которыми беседовал МиК, упрекают в этом сам Запад, которому Путин в первые годы своего президентства активно предлагал развивать партнерство, но услышан не был.
В то же время, оценивая внешнюю политику России на постсоветском пространстве последних лет, эксперты находят в ней больше ошибок и непоследовательности, чем логики и здравого смысла. Притом что вести ее подчас пытались не только глава государства и МИД, но и многие не имеющие на это полномочий политики. В результате сегодня от Москвы окончательно отвернулись Украина и Грузия, дистанцировалась Молдова. Азербайджан и Казахстан, а позже, и Туркменистан, провозгласили курс на многовекторность, развивая сотрудничество с Россией и Западом одновременно. А Узбекистан, Таджикистан и Киргизия, пытаясь делать то же самое, застряли на перепутье.
Только Белоруссию и Армению - каждую по своим мотивам – можно сегодня причислить к верным союзникам России на постсоветском пространстве, с остальными же государствами Москве приходится договариваться на двусторонней основе, реже - в рамках действующих на пространстве СНГ организаций – ОДКБ, ЕврАзЭС, ШОС, процесс становления которых еще далеко не закончен.
В этой связи неудивительно, что к первому зарубежному визиту президента Дмитрия Медведева было приковано повышенное внимание экспертов. Как это принято в российской политике – внутренней и внешней – все пытались уловить сигналы, понять знаки, расшифровать подтекст …и на этом основании сделать вывод о том, какой будет российская внешняя политика при новом президенте и какими будут приоритеты РФ.
Как известно, в качестве первой страны президент России посетил Казахстан, а затем Китай. Анализируя причины такого выбора, Алексей Кара-Мурза, политолог, доктор философских наук, пишет: «Первый визит Дмитрий Медведев решил нанести в одну из дружественных стран СНГ, и его выбор пал на Казахстан. С Украиной у России в последнее время сложилась конфликтная ситуация. Кавказ для первого визита нового президента нашей страны всё-таки «мелковат». Ехать в первую очередь к батьке Лукашенко явно не следовало. Прибалтика или Молдова тоже по разным причинам не могли всерьёз рассматриваться. Глава же Казахстана Назарбаев прекрасно знает, как подыграть России, поскольку она ему часто подыгрывает сама.
Ну а через Казахстан путь Медведева пролёг в Китай, хотя и в этом случае были возможны «развилки»: например, не исключался перелёт в Индию. Уже этим летом наш президент отправится в Японию, на встречу «Большой восьмёрки», и это тоже отчасти определило направление его визита.
Медведев сделал нормальный внешнеполитический ход, как бы показывая Западу, что у России сейчас есть разные возможности для развития взаимоотношений с другими государствами и её новое руководство может отчасти поменять свои международные приоритеты.
Запад всё это понял, но отнюдь не испытывает какой-то паники, будучи уверенным, что радикальной переориентации с нашей стороны не последует. Интересы России за рубежом сегодня более или менее уравновешены: Путин летит к Саркози в Париж, почему бы Медведеву не встретиться с руководителями Китая. На мой взгляд, все внешнеполитические акценты Российской Федерации расставляются ныне верно. Многополярный мир необходим. Сегодня невозможно игнорировать фактическое перенесение многих общемировых трендов в регионы Восточной и Центральной Азии. Однако в европеизме Медведева никто не сомневается, потому его вояж в Китай никем и не воспринимается как демонстративный, антизападный. К тому же президента России встречали в Китае так, как его нигде бы не встретили. Медведеву очень важен был визит в страну, в которой бы ему выразили стопроцентно благожелательное отношение, и оно было обеспечено. Россия культурно тяготеет к Европе, но геополитически расположена в Евразии. Такая наша двойственность и была обозначена первыми шагами нового президента во внешней политике».
Аналогичное мнение высказывает Наталия Нарочницкая, доктор исторических наук, президент Фонда исторической перспективы: «Визит в Китай – знак, на мой взгляд, безусловно, позитивный. Россия подчёркивает, во-первых, многовекторность своей политики, во-вторых, осознание того, что динамизм развития (исторического, экономического) перемещается в Азию. Роль Запада, конечно, никто не умаляет, с ним у нас есть и будут тесные связи, торговля, обмен технологиями и т.п. Однако у гигантской евразийской державы не должно быть односторонних кренов во внешней политике. Пагубные последствия такой односторонности мы наблюдали все девяностые годы прошлого века. Как писал Данилевский, если Россия по наивности или глупости вдруг захочет стать Западом и будет пытаться из кожи вон лезть, чтобы сделать это, ничего у неё не получится, а потери будут большими».
Алексей Власов, заместитель директора Информационно-аналитического центра по изучению общественно-политических процессов на постсоветском пространстве рассматривает итоги визита Медведева в Казахстан и Китай с точки зрения экономических интересов, усматривая в них, в том числе, энергетическую составляющую: «Первый момент. Состоялось знакомство в новом качестве Дмитрия Медведева с казахстанским лидером и китайскими руководителями. Судя по заявлениям на пресс-конференциях, стороны остались довольны друг другом, что было особенно важно во взаимоотношениях между Россией и Казахстаном, потому что между Путиным и Нурсултаном Назарбаевым существовали прекрасные, доверительные отношения и на личностном уровне. И сохранение такого неформального характера диалога между руководителями России и Казахстана и в будущем - немаловажная вещь в евразийском партнерстве, о котором так много говорилось на протяжении последних нескольких лет.
Второй момент: линия Москва, Астана, Пекин - это стержень энергетического и торгово-экономического взаимодействия, которая, очевидно, будет сохранена и в ближайшем будущем. О чем, в частности, свидетельствует предложение Нурсултана Назарбаева перейти к более долгосрочным соглашениям в области торгово-экономического взаимодействия. И хотя это не говорилось прямо, но я думаю, что это предложение можно связать и с пониманием того, что в условиях углубляющегося финансового кризиса и кризиса на фондовых рынках, из этой сложной ситуации, проще выходить вместе, чем порознь, и это взаимное стремление можно только приветствовать. Третий момент: заявлен мощный интеграционный проект - канал `Евразия`. Хотя в России к нему отношение среди экспертов неоднозначное по целому ряду причин, важно другое: что предложение Нурсултана Назарбаева, судя по присутствию на переговорах во время обсуждения этого вопроса Кирсана Илюмжинова, видимо, было согласовано еще задолго до визита Медведева. И этот проект в принципе может стать стержнем реальной интеграции.
Четвертый момент: подписано серьезное соглашение с китайской стороной по урану, что тоже показывает серьезное партнерство между двумя странами в области ресурсного освоения. Можно сказать, что программным было выступление Медведева на пресс-конференции во время китайской части визита, где он прямо сказал о том, что мы должны усилить взаимодействие как на двустороннем, так и многостороннем уровне. Он упомянул Казахстан в рамках Шанхайской организации сотрудничества, и сказал о необходимости превратить ШОС в реально действующую систему энергетического и торгово-экономического партнерства. Фактически речь идет об одном общем глобальном рынке как стратегической перспективе. И пятый момент - это вопрос о реформировании ООН, который тоже был поднят в китайской части визита. Это объективно, потому что меняется ситуация в международных отношениях, меняются правила игры. И, видимо, Россия и Китай как серьезные ведущие мировые игроки должны инициировать процесс реформирования этой глобальной международной структуры, которая, ни для кого это не секрет, в значительной степени утратила свой прежний авторитет и не выполняет тех обязанностей, которые были возложены на нее еще в 45-м году».
А между тем Алексей Полтораков, эксперт украинского Института стратегической политики, полагает, что первый заграничный вояж президента Медведева - это свидетельство того, что Москва предпочитает энергично дружить с востоком против запада: «Страны для первых визитов преемника Путина определенно были выбраны намеренно, как своеобразная демонстрация того, на что Россия будет делать упор в своей внешней политике. Это, прежде всего, углубление сотрудничества с Востоком при столь же сдержанном отношении к Западу в целом и Евросоюзу, в частности, как при позднем Путине. Выбор маршрута вояжа можно было бы пояснить неопытностью Медведева на внешнеполитической арене: мол, визит в относительно лояльные и ценящие преемственность Китай и Центральную Азию облегчил дебют нового хозяина Кремля. Но, с другой стороны, это мягкий укол Евросоюзу, нанесенный как раз тогда, когда были практически сняты последние препятствия на пути к подписанию нового торгового соглашения с Москвой.
В то же время профильные эксперты, которых, как правило, настораживают международно-политические совпадения, обратили внимание на то, что двуединый визит Дмитрия Медведева (в котором не последнее место занимала энергетическая составляющая) проходил параллельно с проведением Энергетического саммита в Киеве. А одной из ключевых задач последнего была перспектива создания «энергетического кордона» вокруг России силами соседей.
Россия и Казахстан активизируют работы по строительству Прикаспийского газопровода и наращиванию мощностей трубопровода «Средняя Азия — Центр», на фоне активного развития российско-китайского энергетического сотрудничества (в 2001 году общий объем поставок энергоносителей из России в Китай составлял $0,5 млрд., в 2007 году превысил $6,7 млрд.). С учетом этого геополитическая перспектива таких стран, как Украина, выглядит все менее оптимистично…
Визит в Китай также «порадовал» своей откровенной военно-стратегической составляющей. Совместное заявление по итогам встречи стало булыжником в сторону Белого дома: «Обе стороны полагают, что создание глобальной системы противоракетной обороны, включая установку ее и размещение в определенных регионах мира, а также шаги в этом направлении не способствуют поддержанию стратегического баланса и стабильности». Учитывая опасения Пекина, что США могут договориться с Южной Кореей, Австралией, Индией и Японией о создании очередных районов ПРО, в лице Китая Россия обрела более чем верного стратегического союзника», заключает эксперт.
«Внешняя политика России: самоутверждение или инструмент модернизации?» - на эту тему на страницах американского издания «Open Democracy» рассуждает политолог Дмитрий Тренин, заместитель директора Московского центра Карнеги. «…Взглянем на стратегию развития России до 2020 г., провозглашенную Путиным и Медведевым, - предлагает политолог.- На самом деле, это не стратегия, а, скорее, расплывчатый набросок будущего. Согласно ей, Россия должна стать ведущей мировой экономикой (пятое место в мире по ВВП). Она предусматривает социальную устойчивость (большинство населения составляет средний класс) и политическую стабильность (многопартийная система, в которой власть принадлежит правящей партии, плюс развитые институты государства). Такая Россия могла бы, наконец, модернизировать свои вооруженные силы и стать современной военной державой, способной доставлять свои войска в любую точку земного шара. Она также воспользуется своим потенциалом `мягкого влияния`: российский мир станет привлекательным, российское видение - убедительным.
Эта Россия будет не только эффективно защищать и продвигать свои национальные интересы. Она также будет на равных конкурировать с Америкой, Европой и Китаем. Она будет краеугольным камнем региональной интеграции в Евразии, глобальным `посредником` между Востоком и Западом, Севером и Югом, христианским и исламским миром. Она будет интеллектуальным лидером XXI века, порождая передовые научно-технические идеи и `интегрированное`, `универсальное` мировоззрение, которое победит изоляционизм и односторонний характер западных систем ценностей и модернизирует незападные.
Это видение захватывает дух, особенно, если сравнить его с сегодняшней реальностью. Сегодня российская внешняя политика не отличается стратегическим подходом. У нее есть тактика, в лучшем случае - прагматизм (модное нынче слово). Безусловно, Москва извлекла выгоду из рекордно высоких цен на нефть. Но даже ее восхваляемая `геоэнергетическая` политика в реальности представляет собой лишь сумму своих составляющих: Северный поток, Южный поток, Каспийский трубопровод, нефтепровод Восточная Сибирь- Тихий океан и так далее.
Политика Москвы на международном фронте никогда в такой степени не сводилась к реакциям, несмотря на открывшиеся новые возможности, несмотря на то, что она открыто критикует Запад, особенно, Соединенные Штаты. Если кремлевские инсайдеры больше не скрывают своего неудовольствия действиями Белого дома, то предложить собственную программу действий они, похоже, не в состоянии. Когда они предпринимают такие попытки - например, предлагая включить вопрос о Зимбабве в повестку дня саммита `большой восьмерки` на Хоккайдо, это кажется не более чем реакцией на политику Запада».
«Рассмотрим образ мышления ключевых акторов внешней политики, - продолжает Дмитрия Тренин. - Это причудливое сочетание веры в традицию (классическая силовая политика в стиле Романовых) с признанием экономических реалий (глобализация в стиле «Газпрома») и слабостью к виртуальным, постмодернистским конструктам (благодаря политическим технократам на службе кремлевской администрации). Разобьем эту ментальную карту на отдельные составляющие. В общем и целом, международное сообщество ведет борьбу и соперничество, в котором каждое государство отстаивает собственные интересы. Но это соперничество может переродиться в сотрудничество, которое, в свою очередь, может оказывать влияние на результаты. Это не обязательно игра с нулевой суммой, хотя, как правило, одна из сторон получает выгоду. У каждого вопроса есть своя цена. Любая реакция должна оставаться в рамках допустимого. Успех выражается материально.
Определяющим событием для нынешнего поколения российских лидеров стал распад Советского Союза. `Величайшая геополитическая катастрофа`, как его назвал Владимир Путин, дала большинству из них важные уроки. Во-первых, устойчивость государства основана на конкурентоспособности экономики страны. Крах экономики приведет к разрушению государства, какими бы крупными и мощными ни были его вооруженные силы.
Экономическая реформа - это первый шаг к модернизации страны, но успех долгосрочных реформ зависит от степени и эффективности политического контроля. Модернизация, как правило, проходит в несколько этапов. Поскольку основой является экономика, первый этап состоит в создании среднего класса, который будет краеугольным камнем социальной стабильности. Следующая стадия предусматривает создание демократической политической системы. Вопрос в том, когда и как правящая элита счет уместным передать контроль представителям более широких слоев общества.
Не отвергая демократию как таковую, российские лидеры заявляют, что страна должна искать собственный путь к демократии, не имитируя другие модели и не напрашиваясь в подмастерья к чужим хозяевам. Сам термин `суверенная демократия` содержит в себе декларацию равенства с этими западными хозяевами. Косвенно он также указывает на образец для подражания для Российской Федерации, ведь, согласно логике кремлевских идеологов, существует только одна суверенная демократия - Соединенные Штаты. Все остальные или недемократичны, как Китай, или недостаточно суверенны, как страны Европейского Союза.
Подводя итог, сформулируем фундаментальные внешнеполитические максимы Кремля: Россию интересует сама Россия, а не какая-то сокровенная империя или абстрактные универсальные соображения. Россию интересует бизнес: что хорошо для «Газпрома», то хорошо для России. Россия никому не позволит вмешиваться в ее внутренние дела - суверенная демократия».
Анализируя различные направления российской внешней политики – на Ближнем Востоке, на американском направлении, в Европе и Азии, Дмитрий Тренин заключает: «Россия по-прежнему более склонна критиковать предложения других, чем проводить собственную внешнюю политику. Вопросы изменения климата, бедности и мировых финансов сохраняют маргинальный статус во внешней политике России, для которой приоритетом остаются интересы самого российского государства. Дмитрий Медведев стал президентом страны, укрепившей свою позицию в мире. Но это не стало результатом успешной, активной внешней политики. Третий президент России должен будет решить для себя, что делать с внешней политикой страны. Останется ли она инструментом самоутверждения России? Или же станет ресурсом модернизации?».
А между тем уже сегодня азиатский вектор сменится европейским – 5 июня президента Дмитрия Медведева встречает Германия. В преддверии этого визита «The International Herald Tribune» написала: «Это первый международный визит Медведева в Европу с момента его вступления в должность, и Германия станет его первой остановкой. По мнению германских чиновников, Кремль таким образом подтверждает важность связей, существующих между двумя странами. `Германия и Россия укрепляют дружеское и стратегическое сотрудничество`, - заявила Меркель в своем еженедельном интернет-обращении, посвященном планам правительства по выстраиванию отношений с Медведевым.
Речь идет, в том числе, о поддержке Германией российских усилий по модернизации экономики и борьбе с коррупцией, укреплению правопорядка и созданию более эффективной судебной системы. Все это вопросы, которым Медведев обещал уделить особое внимание на посту президента.
В то же время, очевидно, что по итогам этого визита эксперты вряд ли будут говорить о внешнеполитических приоритетах России, как это было после азиатского турне Дмитрия Медведева. Помощник президента Сергей Приходько уже заявил, что выбор страны имел символическое значение, учитывая исключительно высокий уровень сотрудничества двух государств практически во всех сферах. «Между Россией и Германией по большому счету нет острых политических проблем, а те вопросы, которые есть, решаются в рабочем порядке», – отметил помощник президента. К тому же, как известно, Меркель была первым европейским лидером, который лично поздравил Медведева с победой на президентских выборах.
А между тем немецкое деловое сообщество, в прошлом критиковавшее Меркель за излишнюю прямоту при разговорах с Путиным о правах человека, надеется на новый расцвет отношений между Берлином и Москвой при Медведеве. Меркель выросла в коммунистической Восточной Германии, владеет русским и хорошо понимает Россию. От ее предшественников на посту канцлера ее отличает склонность к открытой критике позиции Кремля в отношении свободы прессы и верховенства закона.
И в то время как Меркель называет «хорошим сигналом» готовность Медведева укреплять правовое государство, эксперт ее партии по внешнеполитическим вопросам Эккарт фон Кледен не верит в принципиальные изменения российской политики. В интервью немецкому журналу «Spiegel» представитель Христианско-демократического союза заявил, что «большей свободы для средств массовой информации и независимых судей» в России ожидать не приходится.
«Отношения Германии с Россией будут в значительной степени зависеть от того, насколько президент Медведев сможет утвердиться как независимый центр российской политики, то есть сможет проводить тот либеральный курс, который обещал перед выборами, - заявил политолог и публицист из Киля Свен Зингхофен. Но ухудшение отношений маловероятно и в том случае, если российскую политику будет направлять Владимир Путин из Белого Дома. «Я думаю, что в этом случае экономические связи будут углубляться, в то время как политические разногласия и различия в ценностях останутся», - предположил эксперт.
Партнерство с Россией для Германии имеет «центральное значение», говорит Свен Зингхофен. Очевидны интересы Германии в экономической сфере: Россия - главный поставщик газа и нефти в Германию и один из важнейших внешних рынков для немецких фирм. Но и с политической точки зрения значение России как великой державы столь сильно, что без ее участия не решить ни одного важного для Германии вопроса международной безопасности, отмечает эксперт. Это, по его словам, и определяет «интерес к доверительному и углубленному партнерству с Россией».
Правительственный координатор германо-российских отношений, заместитель председателя фракции ХДС/ХСС в бундестаге Андреас Шоккенхоф - не сторонник углубленного развития сугубо двусторонних отношений между Германией и Россией. Он видит их, скорее, в контексте Евросоюза. Шоккенхоф призывает к координации подходов стран-членов ЕС в отношениях с Россией. По его мнению, сепаратные действия отдельных партнеров по ЕС, такие как в недавнем прошлом со стороны Болгарии и Венгрии, не способствовали углублению отношений между ЕС и Россией. «Такая несогласованность дает Москве шанс сталкивать членов Евросоюза друг с другом. Мы не можем позволить себе этого, ни с политической, ни с экономической точек зрения», - считает немецкий политик. А сильный и сплоченный Евросоюз, в свою очередь, нужен России для всеобъемлющей модернизации, причем, не только в сфере экономики.
По мнению Шоккенхофа, если Россия намерена стать современной конкурентоспособной страной, то ей необходимо лучше и полнее использовать потенциал ее граждан, предоставив им для этого больше свобод. Без сильного и независимого гражданского общества, критической общественности и свободных средств массовой информации модернизация невозможна, говорит он.
Германо-российские отношения будут развиваться в прежнем русле, считает политолог Эберхард Шнайдер, член консультативного совета независимого центра европейско-российского сотрудничества «ЕС-Россия» в Брюсселе. «А что касается личного фактора, то он присутствует в германо-российских отношениях и при Медведеве. Новый президент России и глава германского МИДа давно знают друг друга и, по словам Шнайдера, уже обращаются друг к другу на «ты».
В то же время значение встречи 5 июня не следует преувеличивать, предупреждает немецкий политолог. Надо понимать, что президент Медведев не сможет за одну встречу реализовать направленные в его сторону ожидания. А они, по словам Шнайдера, немалые: «Мы ждем от Медведева исправления системы Путина, то есть больше демократии, устранение авторитарности и «правового нигилизма», как выражается сам Медведев».
«Коммерсант» уточняет, что в программе визита российского президента в Германию - четыре основных пункта: переговоры с канцлером Меркель, президентом Хорстом Келером, главой МИДа Франком Вальтером Штайнмайером, а также выступление перед представителями политических и деловых кругов. И именно этой речи в Берлине ждут с особым нетерпением: ожидается, что президент Медведев воспользуется первым публичным выступлением в Европе, чтобы сделать программные заявления по внешней политике, которые могут стать своеобразным противовесом мюнхенской речи Владимира Путина. В частности, германские слушатели Дмитрия Медведева всерьез ожидают, что новый президент провозгласит курс на либерализацию российской внешней политики.
Оправданы ли эти ожидания? Может ли измениться уже сложившееся и, к сожалению, не очень позитивное общественное мнение о России – не только в Германии, но и на Западе в целом? Ответить на эти вопросы МиК попросил Бориса Кагарлицкого, директора Института проблем глобализации:
- Вы знаете, сейчас все смотрят на сигналы и ищут их. И недавно меня западные журналисты спросили, а как понимать тот факт, что английским болельщикам разрешили приехать без визы в Москву? Не значит ли это, что происходит либерализация внешней политики?
Но я как раз думаю, что российские элиты мечтают наладить отношения с США и Западом, и они всегда об этом мечтали, и вопрос не в том, кто этого хочет, а кто нет, а дело в том, что, например, сейчас с американцами крайне трудно исправить и наладить отношения. И они являются источником проблем, причем не сколько для нас, столько для самих себя.
И когда мы даже не знаем, кто будет следующим президентом США, и какой он будет проводить курс, не очень понятно, как будут налаживаться российско-американские отношения. А то, что в Москве есть постоянное желание эти отношения улучшить – это факт, который присутствует перманентно.
Но есть другой вопрос – для того, чтобы в общественном мнении на Западе улучшить имидж России, требуются действия не внешнеполитические, а внутриполитические. И вот тут уже возникают более серьезные проблемы, потому что возникает вопрос, а важен ли имидж России на Западе для российских элит настолько, что они будут предпринимать внутриполитические действия для того, чтобы воздействовать на западное общественное мнение? Или не будут?
Ведь если взять западную прессу, то там весь поток негативной информации о России касается ее внутриполитических вопросов – это нарушение прав человека, подавление прав оппозиции, отсутствие свободной печати и т.д. И как мы все знаем, доказывающие эти проблемы факты на самом деле имеют место, вопрос только в том, как это все подается…И когда я, например, приезжаю на Запад, у меня некоторые спрашивают, а как вы там, не боитесь ходить по улицам? Ведь вы критиковали правительство… Я им отвечаю, что не боюсь.
Но подчас подача информации о России на Западе приобретает характер истерии, причем дело даже не в том, что за той или иной статьей стоят конкретные политические силы. А дело в том, что если, например, завтра, представители той группы интересов, которые эту истерию запустили, захотят ее прекратить, они не смогут это сделать. Потому что здесь есть своя инерция.
Вот, например, после убийства Политковской на Западе возникло устойчивое представление о том, что в России убивают журналистов, и для того, чтобы эту инерцию переломить, как минимум, нужны какие-то новые сообщения, новые информационные потоки, которые позволят создать новую картину. И она не может возникнуть ниоткуда, по указанию какого-то главного редактора крупного западного издания. Потому что при возникновении такой ситуации все скажут, а предоставьте нам какие-то факты, покажите соответствующие сообщения, тогда мы будем с этим работать.
Поэтому российская власть должна давать Западу какие-то информационные сигналы, чтобы переломить ситуацию.
- Ну, несколько важных сигналов уже есть – объявлена борьба с коррупцией, заявлено о стремлении сделать российские суды независимыми…
Этого недостаточно. В лучшем случае, это тема для спекуляций элит на тему новой оттепели. Я думаю, что сегодняшняя ситуация чем-то напоминает горбачевскую, которая у него была в первые год-два после прихода к власти. Когда он инициировал декларативные сигналы, а они не работали. Но потом, когда реальная гласность пошла, тогда на Западе началась горбимания, и кому-то это нравилось, а кому-то нет, но тем не менее, общественное мнение на Западе переломилось в пользу прогорбачевского курса.
То есть, в принципе, Медведев, если он будет более настойчив, и его администрация будет настойчива – они могут примерно за полгода-год добиться какими-то своими действиями – если вдруг Дума начнет принимать поправки в закон об общественных организациях, о политических партиях, о выборах, которые резко изменят политический расклад и вернут его к ситуации, например, 2003 года, - что будет иметь место набор фактов, которые игнорировать будет невозможно. И вокруг них уже можно будет строить какие угодно пиар-кампании. И, например, Russia Today будет каждый день рассказывать, как в России образовываются все новые и новые партии, и все тогда пойдет нормально…
Но при этом надо понимать, что эти действия потребуют гораздо больших усилий, чем просто делать какие-то заявления о демократии, свободе и т.д.
Но зато будет и результат– мнение о России на Западе постепенно изменится, и ее перестанут воспринимать так, как сейчас. Соответственно, по-другому будут восприниматься и ее приоритеты.