Очевидно, внешняя политика России после конфликта на Южном Кавказе изменилась. Хотя вернее будет сказать, что она начала меняться задолго до начала российско-грузинской войны, которая стала наглядной демонстрацией новых внешнеполитических приоритетов России, которые до этого лишь громко и неоднократно декларировались.
«Россия впервые за последние двадцать лет открыто заявила о своей сфере национальных интересов. В частности, на Южном Кавказе» - резюмирует суть произошедших изменений руководитель Института проблем глобализации Михаил Делягин. В ходе недавней дискуссии на эту тему эксперт констатировал: если раньше российская дипломатия только отвечала Западу: «Да, сэр!» или «Как вам угодно, сэр!», то сейчас она готова занимать жесткую позицию, и Запад испытывает определенный шок от этой позиции.
Михаил Делягин считает, что в нынешнем кризисе Россия впервые устояла и в политическом, и в военном, и в информационном плане. Реакция Москвы на попытку официального Тбилиси силой взять под контроль Цхинвал была адекватной.
С этим мнением сегодня согласно большинство российских политиков и экспертов. Однако дальше начинаются расхождения в оценках, так как после окончания войны последовало признание Россией независимости Абхазии и Южной Осетии, к которому все относятся по-разному.
Михаил Делягин считает, что действия России по признанию этих двух республик никак нельзя назвать взвешенными и эффективными. Так как существует опасность, что дальнейшее отстаивание Россией своих национальных интересов будет носить «варварский характер». Например, российская элита и общество в целом станут исповедовать ложный принцип: «Все что плохо для Запада, и, прежде всего, для Америки – хорошо для России».
Другие эксперты акцентируют внимание на том, что Россия в своем решении осталась практически в одиночестве, и даже если в компании с Никарагуа вскоре окажется Беларусь, признав под давлением Москвы независимость Абхазии и Южной Осетии, это почти ничего не изменит. Так как главные стратегические и экономические партнеры России – страны Евросоюза и США, настроены в этом вопросе бескомпромиссно и вряд ли пойдут на уступки. А это, в свою очередь, отразится на перспективах экономического развития РФ и замедлит реализацию многих уже запущенных проектов и программ. Что, как известно, уже происходит.
Алексей Власов, директор Информационно-аналитического Центра по изучению общественно-политических процессов на постсоветском пространстве МГУ им. М.В. Ломоносова, обращает внимание на другой аспект проблемы - серьезные последствия конфликта для ближнего зарубежья и его негативное влияние на отношения России со странами СНГ: «Прежде всего, налицо системный кризис Содружества Независимых Государств, а шире – большинства интеграционных структур на постсоветском пространстве. Проблема не только и не столько в решении Грузии о выходе из СНГ или антироссийских маневрах украинской элиты. Лидеры стран Содружества до определенного момента самоустранились от участия в замирении враждующих сторон, дистанцировались от внятной оценки событий в Южной Осетии. В стороне остались столь громко декларировавшиеся принципы эффективных отношений между странами Содружества. В первые дни конфликта постсоветские вожди фактически заняли позицию невмешательства, на смену которой пришла словесная эквилибристика с формальными реверансами в адрес России. Ближайшие союзники Москвы не проявили желание отречься от принципов многовекторности и поддержать российские действия. Представители Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ) сделали первое заявление лишь спустя несколько дней после начала войны в Южной Осетии устами Николая Бордюжи. Партнеры Кремля по интеграционным проектам выжидали, ссылаясь на недостаточность информации, но понимая, что победителя в этой войне, если брать сугубо политический аспект, скорее всего, не будет. А раз так, то зачем брать на себя стратегически невыгодную ношу однозначной поддержки российской позиции? Никакой роли в прекращении острой фазы конфликта лидеры стран СНГ не сыграли да и, судя по всему, не горели желанием участвовать в «миротворчестве».
Казахстанский лидер Нурсултан Назарбаев высказался с предельной откровенностью: «Содружество не имеет никаких рычагов и механизмов для вмешательства в такие конфликты, как Южная Осетия. А когда что-то случается, то говорят: а почему страны СНГ молчат? Принцип территориальной целостности любого государства признан всемирным сообществом. Мы – все государства СНГ – выступаем против сепаратизма и подобные сложные межнациональные вопросы должны решаться мирным, переговорным путем. Военного решения таких конфликтов не существует».
Впрочем, недееспособность продемонстрировали и альтернативные интеграционные проекты, в первую очередь ГУАМ, хотя проблема сепаратизма особенно актуальна именно для членов этой организации – Азербайджана и Молдавии.
Пристальное внимание было приковано к реакции азербайджанского президента Ильхама Алиева, поскольку фактор Нагорного Карабаха вполне мог подтолкнуть Баку занять более внятную позицию, пусть даже вразрез с действиями российских властей. Но руководство Азербайджана отмалчивалось на протяжении десяти дней. 20 августа после переговоров с премьер-министром Турции Реджепом Тайипом Эрдоганом президент Алиев наконец заявил: «Россия и Грузия – друзья Азербайджана. Мы хотим, чтобы наши друзья были друзьями между собой».
Неопределенная позиция азербайджанского лидера – самый разумный, если не единственно возможный подход, так как, несмотря на явно выраженный прозападный курс, он никогда не входил в открытое противостояние с Москвой. Ясно, что Баку ведет себя подобным образом, чтобы не перечеркнуть возможность возврата к нормальному ритму отношений с такими неспокойными соседями, как Россия и Грузия. А он неминуем – ведь войны заканчиваются даже на Кавказе. В канун президентских выборов лавирование между Россией и Западом – оптимальный вариант азербайджанской внешней политики. Кстати, наблюдатели отметили достаточно сдержанный прием, которого удостоился в Баку вице-президент США Дик Чейни, спешно прилетевший в регион вскоре после кризиса.
Действия Грузии резко повысили риски для основных энергетических проектов на Кавказе, а в случае затягивания конфликта они только возрастут. На сегодняшний день экономический ущерб Баку и иностранных участников проектов разведки и разработки азербайджанских месторождений составил, по предварительным подсчетам, несколько сот миллионов долларов. Специалисты Caspian Energy Alliance полагают, что после стабилизации в зоне российско-грузинского конфликта Азербайджану, Казахстану и Туркменистану потребуется время, а также значительные политические и дипломатические усилия для продвижения переговорного процесса по созданию транскаспийской экспортной системы. Рост экономических и политических рисков скажется на азербайджанской экономике, зависимой от транзита через Грузию, и казахстанской, едва ли способной быстро переориентироваться на китайское направление.
В Кишинёве и Тирасполе югоосетинский конфликт вызвал противоречивую реакцию. Приднестровские эксперты, к которым примкнул ряд московских аналитиков, открыто заговорили о возможности «сдачи» этого непризнанного государства со стороны Кремля. Главный резон – демонстрация Москвой «позитивного потенциала в мирных формах решения конфликтных ситуаций вокруг непризнанных». Дмитрий Медведев встретился и с президентом Молдавии Владимиром Ворониным, и с лидером Приднестровья Игорем Смирновым. Однако компромисс между Кишинёвом и Тирасполем труднодостижим, правда, по причинам отличным от южнокавказской ситуации. Бизнес-планы местных элит настолько разнятся, что российским лидерам предстоит продолжительное «принуждение к диалогу» или же… кардинальное решение вопроса путем признания Приднестровья. Во что верится с большим трудом, учитывая резко негативную реакцию со стороны Украины. Открывать еще один фронт противостояния для Москвы – затея крайне рискованная.
Суммируя реакцию партнеров России, казахстанский политолог Досым Сатпаев отметил, что «в новых условиях геополитической турбулентности Казахстан должен быть достаточно сильным, чтобы его не раздавили «драчуны», и довольно гибким, чтобы продолжать играть на их противоречиях».
Подтверждением этого прогноза стали итоги саммита Шанхайской организации сотрудничества. Нурсултан Назарбаев осудил применение Михаилом Саакашвили военной силы: «Мы считаем, что все последующие действия России были направлены на защиту жителей многострадального города. В ответ Россия могла или проигнорировать, или остановить кровопролитие». Это максимум, на что можно было рассчитывать.
Не менее сложная ситуация складывается и по линии Россия – Украина. Прогрузинскую позицию официального Киева можно было ожидать, учитывая «особые отношения» между обоими президентами – Виктором Ющенко и Михаилом Саакашвили. Однако украинский президент не ограничился символическими заявлениями в поддержку Тбилиси, а оказал непосредственное давление на Россию путем нагнетания напряженности вокруг Черноморского флота РФ. В самом начале конфликта последовало резкое заявление МИДа Украины о том, что Киев может воспрепятствовать возвращению российских кораблей в Севастополь, а в Верховной раде был зарегистрирован проект закона «О денонсации соглашения между Украиной и Российской Федерацией о статусе и условиях пребывания Черноморского флота России на территории Украины». Затем Виктор Ющенко направил Москве срочное предложение подготовить двустороннее соглашение об использовании Черноморского флота РФ, дислоцирующегося на украинской территории, для урегулирования отношений между обеими странами «при возникновении военных действий, подобных тем, свидетелями которых мы стали в начале августа…
Выход Грузии из состава СНГ должен заставить Россию теснее сплотить ряды и заключить более обязывающие и ответственные соглашения сотрудничества в рамках таких организаций, как ОДКБ и ЕврАзЭС. Решение Тбилиси – самый мощный сигнал к тому, чтобы реформировать интеграционные структуры и активизировать их деятельность. Последние несколько лет СНГ выполняло функцию универсальной переговорной площадки, где могли встречаться Владимир Путин и Михаил Саакашвили, президенты Армении и Азербайджана. Попытки реформ, которые предпринимали главы Казахстана и России, ни к чему не привели. Реальных дел в рамках СНГ почти не было.
С уходом Грузии стран, чьи цели обратно пропорциональны интересам Москвы, становится меньше. Следовательно, повышается шанс на превращение СНГ в прагматичную и деятельную структуру. Возможно, после демарша Тбилиси российская элита лучше поймет, что Россия нуждается в странах СНГ, что ее судьба во многом зависит от их сплоченности. Разумеется, такое понимание должно положительно отразиться и на перспективе Содружества.
В то же время, как отмечает российский эксперт Александр Караваев, «кризис с Грузией будет рождать у членов СНГ сложные вопросы относительно того, как строить отношения с Россией в будущем». Стратегию развития постсоветского пространства Москва представить пока не может. Вместо этого Кремль определяет условный коридор маятниковых колебаний для партнеров и красные флажки, выход за которые чреват конфликтом, прежде всего, в секторе энергетики и безопасности.
Однако сокрушаться из-за «отсутствия честных союзников», как это делает часть российских СМИ, можно будет только тогда, когда станет понятно, какие формы может принимать реальное партнерство в новых условиях взаимозависимого мира и диверсификации внешнеполитических рисков.
Действительно ли мир вступил в фазу кризиса Вестфальской системы, то есть перехода от модели суверенных, обладающих собственной территорией и равным законным статусом государств к новой системе с неведомыми пока характеристиками?
В любом случае есть четко очерченные пределы допустимой поддержки. В частности, словесно »умиротворить» Дмитрия Медведева, но не рваться в первые ряды государств, готовых признавать Южную Осетию и Абхазию».
Алексей Власов подчеркивает, что в случае дальнейшего ухудшения российско-американских отношений, реализации гипотетической возможности введения санкций против РФ и общего роста напряженности по линии Россия – Запад курс многовекторной дипломатии большинства постсоветских лидеров столкнется с серьезными вызовами. Однако игра на противоречиях больших игроков хороша в том случае, когда все участники партии следуют общим правилам. Любое обострение неизбежно ведет к хаотизации, отказу от четких принципов взаимодействия, что негативно повлияет на положение Астаны, Баку, Ташкента, отвыкших от форс-мажора, отмечает эксперт.
По его мнению, дальнейшая поляризация, эскалация напряженности объективно не выгодны региональным державам. Кроме того, прогнозируемое в постконфликтный период усиление позиций Пекина в Центрально-Азиатском регионе вряд ли обрадует Ислама Каримова и Нурсултана Назарбаева – ведь «китайский вектор» выгоден для них только в связке с российским и западным направлениями.
Неопределенность расклада сил на постсоветском пространстве отражает отсутствие ясности в вопросе будущего мироустройства в целом – по мнению многих российских политиков и экспертов, многополярного. Так, Михаил Делягин прогнозирует, что мир в ближайшее время станет двух или даже трехполярным. Центрами этих полюсов, наряду с Вашингтоном, будут Брюссель и Пекин. И задача Москвы в такой ситуации – плавно балансировать между этими центрами силы. Более того, у России появляется шанс возглавить движение неприсоединения и получить дивиденды от одновременного сотрудничества с двумя великими державами: США и Китаем.
Однако президент Центра исследований постиндустриального общества Владислав Иноземцев предостерегает, что если Россия будет просто дрейфовать между полюсами силы, то ничего хорошего для страны это не принесет. Москве все равно придется делать выбор. А именно - учиться договариваться с Западом, причем одновременно со значительным количеством больших и малых стран.
«Учиться идти на взаимные уступки ради достижения общих целей, главная из которых – глобальная военная безопасность и социально-экономическая стабильность. Только так возросший политический авторитет России можно будет превратить в позитив» - развивает эту точку зрения директор российских и азиатских программ Института мировой безопасности Николай Злобин. По его мнению, сегодня Россия и Запад, как это не парадоксально, стали даже ближе друг к другу и могут говорить на одном языке. Это связано с тем, что Россия последней из мировых держав перестала воспринимать мировую конструкцию с точки зрения итогов второй мировой войны и ялтинских соглашений.
В то же время, по мнению Николая Злобина, мир сегодня становится все более «бесполярным». Великие державы перестают играть роль мировых центров и авторов глобальной повестки дня. Главными, считает он, становятся проблемы регионального развития. И сейчас ни Вашингтон, ни Москва, которые многие десятилетия готовились к глобальному столкновению, не могут предложить новых эффективных методов решения региональных конфликтов. Но при этом они еще и не готовы оказаться в роли ведомых, а не ведущих в разрешении подобных конфликтов. Вот почему нынешние антикризисные проекты, предлагаемых по обе стороны Атлантики, носят характер экспромта, импровизации.
В качестве элемента нового формирующегося «бесполярного» мира Николай Злобин называет Южный Кавказ, где нет регионообразующих факторов, где все страны движутся в разных направлениях и близки только географически. А потому проводить единую кавказскую политику для мировых держав бессмысленно. Вместо этого нужно действовать очень осторожно, на основе двухсторонних соглашений.
Нынешний военный конфликт на Кавказе, по словам Николая Злобина, еще раз показал, что развал Советского Союза не завершился и не мог завершиться в 1991году. «Распад империй, как свидетельствует история, это всегда долгий, тяжелый процесс. Не исключено, что мы еще увидим новые изменения политической географии на постсоветском пространстве» - заключает он.
Главный редактор журнала «Россия в глобальном мире» Федор Лукьянов между тем выражает уверенность в том, что признание политической независимости Абхазии и Южной Осетии – это вовсе не победа Москвы. И теперь ни одна из бывших республик СССР не может гарантировать неприкосновенность своих государственных границ. В этой связи, полагает эксперт, сейчас общая задача российской и западной дипломатии – предельная осторожность, взвешенность, нацеленность на избежание военного конфликта. Однако делать это все труднее, потому что и на Востоке, и на Западе ушло поколение политиков, которое помнило трагедию второй мировой войны. Эти люди обладали большей мудростью, у них было меньше искушения применить в качестве последнего средства военную силу.
Для примера Федор Лукьянов напомнил, что в 1996 году на президентских выборах в США баллотировался республиканец Роберт Доул, пожалуй, последний в мире политик – ветеран Второй мировой войны. Политик очень опытный, но, как посчитали избиратели, человек прошлой эпохи. Он, как известно, проиграл молодому и харизматичному демократу Биллу Клинтону. А через 3 года впервые на территории послевоенной Европы была начата крупномасштабная военная операция НАТО в Югославии.
Логичным в этой связи является вопрос о том, как результаты нынешних президентских выборов в США могут изменить конфронтационные тенденции во взаимоотношениях Москвы и Вашингтона? Отвечая на него, Николай Злобин высказал мнение, что победа кандидата республиканца или демократа на этих выборах вряд ли изменит что-то принципиально в американо-российских отношениях. К сожалению, продолжил он, при любом новом раскладе политических сил в Вашингтоне тренд отношений будет определять «фантастический уровень недоверия», который был сформирован за многие десятилетия и который после нынешних событий на Кавказе частично реанимирован.
Вместе с тем, подчеркнул Николай Злобин, обнадеживает, что сегодня у Соединенных Штатов и у России нет «фундаментальных противоречий», нет проблем, которые при обоюдном желании нельзя решить.
Соглашаясь с этим выводом, многие российские и американские эксперты отмечают, что еще месяц назад никто не мог предположить, что кризис вокруг Южной Осетии может так негативно повлиять на американо-российские отношения. Дискуссия на эту тему состоялась недавно в Фонде Карнеги, где перспективы российско-американских отношений обсуждали отставные дипломаты: бывшие американские послы в Москве Томас Хартман, Джеймс Коллинс, Джек Мэтлок; послы СССР и России в Вашингтоне Юрий Дубинин и Александр Бессмертных.
По мнению дипломатов, горячая риторика между США и Россией может увести страны от глубокого анализа совместных интересов, более того, привести к серьезной конфронтации и контрпродуктивным действиям. Так, Джеймс Коллинс отметил, что сегодня две страны находятся на распутье, поэтому настало время серьезного обдумывания ситуации и принятия решений. Самое важное для обеих сторон - быть сдержанными в своих высказываниях, найти точки соприкосновения, понять, где и почему мы расходимся во мнениях. Особое внимание должно быть уделено общим проблемам, таким как нераспространение ядерного оружия.
То, что произошло с Грузией и то, что отношения между США и Россией обострились, это поражение дипломатов. В частности, если учесть, что США и Россия контролируют до 92% мирового ядерного арсенала, то становится ясным, что без сотрудничества этих стран проблему нераспространения ядерного оружия невозможно разрешить, подчеркнул Джеймс Коллинс.
Александр Бессмертных считает, что существующий кризис и недопонимание в отношениях могут быть преодолены. Для этого следует вернуться к практике обмена сторонами информацией о своих намерениях. Необходимо признать, что мир изменился, однако самый важный вывод - обе страны нуждаются друг в друге, более того, они в ответе за сохранение стабильности в мире в целом.
Джек Мэтлок подчеркивает, что в сложившейся напряженности между США и Россией виноваты обе стороны. Он также обвинил американскую и российскую прессу в некорректном освещении событий в Южной Осетии. В частности, понадобилось несколько дней, чтобы понять, что Грузия, а не Россия, первая начала военные действия в Южной Осетии. По его мнению, в обеих странах все еще господствуют старые стереотипы, которые никак не помогают развитию американо-российских отношений в позитивном направлении. Сделан шаг назад к временам «холодной войны», считает он.
Говоря о проблемах прав человека и продвижения демократии в России, Мэтлок отметил, что это неотъемлемая часть политики США, однако американцам следует перестать рассматривать себя в качестве арбитров по всем странам и всем вопросам. Понимание демократии странами мира и путей ее продвижения могут не всегда совпадать с американскими взглядами, заключил он.
Юрий Дубинин считает, что за последние 16 лет отношения между США и Россией развивались в позитивном направлении, однако существующий спад – это нонсенс. По его мнению, в американской администрации есть понимание того, что отношения между США и Россией не могут быть похоронены в угоду интересов третьих стран и что они не могут стать заложниками грузинского конфликта.
По мнению Артура Хартмана, США и РФ не должны полагаться только на двухсторонние усилия при разрешении конфликтов; Европа может тоже внести серьезный вклад. В целом, Хартман считает, что проблема замороженных конфликтов имеет глубокие корни, и ее разрешение не может быть безболезненным и быстрым.
В ходе дискуссии был также затронут вопрос о расширения НАТО. Колинс считает, что расширение НАТО не должно быть дестабилизирующим элементом в американо-российских отношениях, поэтому в этом вопросе особенно важен конструктивный диалог. По мнению Хартмана, НАТО в том виде, в котором оно существует сегодня, не отвечает требованиям современности. НАТО хорошо выполняло свою роль во времена «холодной войны», но не в настоящее время.
В совместном заявлении, сделанном бывшими послами, было отмечено, что перед лидерами США и России стоит серьезная задача в выработке взаимовыгодных приоритетов двусторонних отношений. Более того, в современном, быстро меняющемся мире Россия и США как никогда прежде зависят друг от друга и несут серьезную ответственность за сохранение мира и стабильности.
Однако указанная обеспокоенность пока не прослеживается в действиях стремящихся к власти в США политиков. В ходе недавних теледебатов в Сент-Луисе кандидаты в вице-президенты США - Сара Пэйлин и Джо Байден, практически ничего не говорили о России.
«Ничего удивительного в этом нет, – заметила в этой связи главный редактор журнала «Pro et Contra», ведущий сотрудник Московского Центра Карнеги Мария Липман, – американского избирателя сейчас больше всего гнетут внутренние проблемы страны. Выхода из финансового кризиса пока не видно. Опросы показывают, что люди готовятся к худшему и, вполне логично – они хотят знать, что готово предложить новое политическое руководство в Вашингтоне для спасения экономики».
Однако эксперт неправительственной организации Human Rights Watch Татьяна Локшина отмечает: «Мне очень жаль, что тема все более конфронтационных американо-российских отношений отходит на задний план в ходе предвыборной дискуссии. Экономические вопросы – это, конечно, очень важно. Но я считаю, что международные гуманитарные проблемы не должны забываться».
По мнению Татьяны Локшиной, сегодня Америка и Европа должны выступать «единым фронтом» и формировать единую политику по отношению к России. Особенно, когда речь идет о соблюдении прав человека. А для этого американо-российская проблематика должна оттачиваться, в том числе и в предвыборных дебатах.
В свою очередь, директор Института политического и военного анализа Александр Шаравин удовлетворен тем, что в нынешнем предвыборном поединке Сары Пэйлин и Джо Байдена не муссировалась тема и без того сложных отношений Вашингтона и Москвы. «Это хороший сигнал, – убежден российский политолог. – Не надо и дальше нагнетать обстановку между нашими странами, пора остановить словесную конфронтацию и возобновить диалог по всем направлениям, где это только возможно».
«Россия впервые за последние двадцать лет открыто заявила о своей сфере национальных интересов. В частности, на Южном Кавказе» - резюмирует суть произошедших изменений руководитель Института проблем глобализации Михаил Делягин. В ходе недавней дискуссии на эту тему эксперт констатировал: если раньше российская дипломатия только отвечала Западу: «Да, сэр!» или «Как вам угодно, сэр!», то сейчас она готова занимать жесткую позицию, и Запад испытывает определенный шок от этой позиции.
Михаил Делягин считает, что в нынешнем кризисе Россия впервые устояла и в политическом, и в военном, и в информационном плане. Реакция Москвы на попытку официального Тбилиси силой взять под контроль Цхинвал была адекватной.
С этим мнением сегодня согласно большинство российских политиков и экспертов. Однако дальше начинаются расхождения в оценках, так как после окончания войны последовало признание Россией независимости Абхазии и Южной Осетии, к которому все относятся по-разному.
Михаил Делягин считает, что действия России по признанию этих двух республик никак нельзя назвать взвешенными и эффективными. Так как существует опасность, что дальнейшее отстаивание Россией своих национальных интересов будет носить «варварский характер». Например, российская элита и общество в целом станут исповедовать ложный принцип: «Все что плохо для Запада, и, прежде всего, для Америки – хорошо для России».
Другие эксперты акцентируют внимание на том, что Россия в своем решении осталась практически в одиночестве, и даже если в компании с Никарагуа вскоре окажется Беларусь, признав под давлением Москвы независимость Абхазии и Южной Осетии, это почти ничего не изменит. Так как главные стратегические и экономические партнеры России – страны Евросоюза и США, настроены в этом вопросе бескомпромиссно и вряд ли пойдут на уступки. А это, в свою очередь, отразится на перспективах экономического развития РФ и замедлит реализацию многих уже запущенных проектов и программ. Что, как известно, уже происходит.
Алексей Власов, директор Информационно-аналитического Центра по изучению общественно-политических процессов на постсоветском пространстве МГУ им. М.В. Ломоносова, обращает внимание на другой аспект проблемы - серьезные последствия конфликта для ближнего зарубежья и его негативное влияние на отношения России со странами СНГ: «Прежде всего, налицо системный кризис Содружества Независимых Государств, а шире – большинства интеграционных структур на постсоветском пространстве. Проблема не только и не столько в решении Грузии о выходе из СНГ или антироссийских маневрах украинской элиты. Лидеры стран Содружества до определенного момента самоустранились от участия в замирении враждующих сторон, дистанцировались от внятной оценки событий в Южной Осетии. В стороне остались столь громко декларировавшиеся принципы эффективных отношений между странами Содружества. В первые дни конфликта постсоветские вожди фактически заняли позицию невмешательства, на смену которой пришла словесная эквилибристика с формальными реверансами в адрес России. Ближайшие союзники Москвы не проявили желание отречься от принципов многовекторности и поддержать российские действия. Представители Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ) сделали первое заявление лишь спустя несколько дней после начала войны в Южной Осетии устами Николая Бордюжи. Партнеры Кремля по интеграционным проектам выжидали, ссылаясь на недостаточность информации, но понимая, что победителя в этой войне, если брать сугубо политический аспект, скорее всего, не будет. А раз так, то зачем брать на себя стратегически невыгодную ношу однозначной поддержки российской позиции? Никакой роли в прекращении острой фазы конфликта лидеры стран СНГ не сыграли да и, судя по всему, не горели желанием участвовать в «миротворчестве».
Казахстанский лидер Нурсултан Назарбаев высказался с предельной откровенностью: «Содружество не имеет никаких рычагов и механизмов для вмешательства в такие конфликты, как Южная Осетия. А когда что-то случается, то говорят: а почему страны СНГ молчат? Принцип территориальной целостности любого государства признан всемирным сообществом. Мы – все государства СНГ – выступаем против сепаратизма и подобные сложные межнациональные вопросы должны решаться мирным, переговорным путем. Военного решения таких конфликтов не существует».
Впрочем, недееспособность продемонстрировали и альтернативные интеграционные проекты, в первую очередь ГУАМ, хотя проблема сепаратизма особенно актуальна именно для членов этой организации – Азербайджана и Молдавии.
Пристальное внимание было приковано к реакции азербайджанского президента Ильхама Алиева, поскольку фактор Нагорного Карабаха вполне мог подтолкнуть Баку занять более внятную позицию, пусть даже вразрез с действиями российских властей. Но руководство Азербайджана отмалчивалось на протяжении десяти дней. 20 августа после переговоров с премьер-министром Турции Реджепом Тайипом Эрдоганом президент Алиев наконец заявил: «Россия и Грузия – друзья Азербайджана. Мы хотим, чтобы наши друзья были друзьями между собой».
Неопределенная позиция азербайджанского лидера – самый разумный, если не единственно возможный подход, так как, несмотря на явно выраженный прозападный курс, он никогда не входил в открытое противостояние с Москвой. Ясно, что Баку ведет себя подобным образом, чтобы не перечеркнуть возможность возврата к нормальному ритму отношений с такими неспокойными соседями, как Россия и Грузия. А он неминуем – ведь войны заканчиваются даже на Кавказе. В канун президентских выборов лавирование между Россией и Западом – оптимальный вариант азербайджанской внешней политики. Кстати, наблюдатели отметили достаточно сдержанный прием, которого удостоился в Баку вице-президент США Дик Чейни, спешно прилетевший в регион вскоре после кризиса.
Действия Грузии резко повысили риски для основных энергетических проектов на Кавказе, а в случае затягивания конфликта они только возрастут. На сегодняшний день экономический ущерб Баку и иностранных участников проектов разведки и разработки азербайджанских месторождений составил, по предварительным подсчетам, несколько сот миллионов долларов. Специалисты Caspian Energy Alliance полагают, что после стабилизации в зоне российско-грузинского конфликта Азербайджану, Казахстану и Туркменистану потребуется время, а также значительные политические и дипломатические усилия для продвижения переговорного процесса по созданию транскаспийской экспортной системы. Рост экономических и политических рисков скажется на азербайджанской экономике, зависимой от транзита через Грузию, и казахстанской, едва ли способной быстро переориентироваться на китайское направление.
В Кишинёве и Тирасполе югоосетинский конфликт вызвал противоречивую реакцию. Приднестровские эксперты, к которым примкнул ряд московских аналитиков, открыто заговорили о возможности «сдачи» этого непризнанного государства со стороны Кремля. Главный резон – демонстрация Москвой «позитивного потенциала в мирных формах решения конфликтных ситуаций вокруг непризнанных». Дмитрий Медведев встретился и с президентом Молдавии Владимиром Ворониным, и с лидером Приднестровья Игорем Смирновым. Однако компромисс между Кишинёвом и Тирасполем труднодостижим, правда, по причинам отличным от южнокавказской ситуации. Бизнес-планы местных элит настолько разнятся, что российским лидерам предстоит продолжительное «принуждение к диалогу» или же… кардинальное решение вопроса путем признания Приднестровья. Во что верится с большим трудом, учитывая резко негативную реакцию со стороны Украины. Открывать еще один фронт противостояния для Москвы – затея крайне рискованная.
Суммируя реакцию партнеров России, казахстанский политолог Досым Сатпаев отметил, что «в новых условиях геополитической турбулентности Казахстан должен быть достаточно сильным, чтобы его не раздавили «драчуны», и довольно гибким, чтобы продолжать играть на их противоречиях».
Подтверждением этого прогноза стали итоги саммита Шанхайской организации сотрудничества. Нурсултан Назарбаев осудил применение Михаилом Саакашвили военной силы: «Мы считаем, что все последующие действия России были направлены на защиту жителей многострадального города. В ответ Россия могла или проигнорировать, или остановить кровопролитие». Это максимум, на что можно было рассчитывать.
Не менее сложная ситуация складывается и по линии Россия – Украина. Прогрузинскую позицию официального Киева можно было ожидать, учитывая «особые отношения» между обоими президентами – Виктором Ющенко и Михаилом Саакашвили. Однако украинский президент не ограничился символическими заявлениями в поддержку Тбилиси, а оказал непосредственное давление на Россию путем нагнетания напряженности вокруг Черноморского флота РФ. В самом начале конфликта последовало резкое заявление МИДа Украины о том, что Киев может воспрепятствовать возвращению российских кораблей в Севастополь, а в Верховной раде был зарегистрирован проект закона «О денонсации соглашения между Украиной и Российской Федерацией о статусе и условиях пребывания Черноморского флота России на территории Украины». Затем Виктор Ющенко направил Москве срочное предложение подготовить двустороннее соглашение об использовании Черноморского флота РФ, дислоцирующегося на украинской территории, для урегулирования отношений между обеими странами «при возникновении военных действий, подобных тем, свидетелями которых мы стали в начале августа…
Выход Грузии из состава СНГ должен заставить Россию теснее сплотить ряды и заключить более обязывающие и ответственные соглашения сотрудничества в рамках таких организаций, как ОДКБ и ЕврАзЭС. Решение Тбилиси – самый мощный сигнал к тому, чтобы реформировать интеграционные структуры и активизировать их деятельность. Последние несколько лет СНГ выполняло функцию универсальной переговорной площадки, где могли встречаться Владимир Путин и Михаил Саакашвили, президенты Армении и Азербайджана. Попытки реформ, которые предпринимали главы Казахстана и России, ни к чему не привели. Реальных дел в рамках СНГ почти не было.
С уходом Грузии стран, чьи цели обратно пропорциональны интересам Москвы, становится меньше. Следовательно, повышается шанс на превращение СНГ в прагматичную и деятельную структуру. Возможно, после демарша Тбилиси российская элита лучше поймет, что Россия нуждается в странах СНГ, что ее судьба во многом зависит от их сплоченности. Разумеется, такое понимание должно положительно отразиться и на перспективе Содружества.
В то же время, как отмечает российский эксперт Александр Караваев, «кризис с Грузией будет рождать у членов СНГ сложные вопросы относительно того, как строить отношения с Россией в будущем». Стратегию развития постсоветского пространства Москва представить пока не может. Вместо этого Кремль определяет условный коридор маятниковых колебаний для партнеров и красные флажки, выход за которые чреват конфликтом, прежде всего, в секторе энергетики и безопасности.
Однако сокрушаться из-за «отсутствия честных союзников», как это делает часть российских СМИ, можно будет только тогда, когда станет понятно, какие формы может принимать реальное партнерство в новых условиях взаимозависимого мира и диверсификации внешнеполитических рисков.
Действительно ли мир вступил в фазу кризиса Вестфальской системы, то есть перехода от модели суверенных, обладающих собственной территорией и равным законным статусом государств к новой системе с неведомыми пока характеристиками?
В любом случае есть четко очерченные пределы допустимой поддержки. В частности, словесно »умиротворить» Дмитрия Медведева, но не рваться в первые ряды государств, готовых признавать Южную Осетию и Абхазию».
Алексей Власов подчеркивает, что в случае дальнейшего ухудшения российско-американских отношений, реализации гипотетической возможности введения санкций против РФ и общего роста напряженности по линии Россия – Запад курс многовекторной дипломатии большинства постсоветских лидеров столкнется с серьезными вызовами. Однако игра на противоречиях больших игроков хороша в том случае, когда все участники партии следуют общим правилам. Любое обострение неизбежно ведет к хаотизации, отказу от четких принципов взаимодействия, что негативно повлияет на положение Астаны, Баку, Ташкента, отвыкших от форс-мажора, отмечает эксперт.
По его мнению, дальнейшая поляризация, эскалация напряженности объективно не выгодны региональным державам. Кроме того, прогнозируемое в постконфликтный период усиление позиций Пекина в Центрально-Азиатском регионе вряд ли обрадует Ислама Каримова и Нурсултана Назарбаева – ведь «китайский вектор» выгоден для них только в связке с российским и западным направлениями.
Неопределенность расклада сил на постсоветском пространстве отражает отсутствие ясности в вопросе будущего мироустройства в целом – по мнению многих российских политиков и экспертов, многополярного. Так, Михаил Делягин прогнозирует, что мир в ближайшее время станет двух или даже трехполярным. Центрами этих полюсов, наряду с Вашингтоном, будут Брюссель и Пекин. И задача Москвы в такой ситуации – плавно балансировать между этими центрами силы. Более того, у России появляется шанс возглавить движение неприсоединения и получить дивиденды от одновременного сотрудничества с двумя великими державами: США и Китаем.
Однако президент Центра исследований постиндустриального общества Владислав Иноземцев предостерегает, что если Россия будет просто дрейфовать между полюсами силы, то ничего хорошего для страны это не принесет. Москве все равно придется делать выбор. А именно - учиться договариваться с Западом, причем одновременно со значительным количеством больших и малых стран.
«Учиться идти на взаимные уступки ради достижения общих целей, главная из которых – глобальная военная безопасность и социально-экономическая стабильность. Только так возросший политический авторитет России можно будет превратить в позитив» - развивает эту точку зрения директор российских и азиатских программ Института мировой безопасности Николай Злобин. По его мнению, сегодня Россия и Запад, как это не парадоксально, стали даже ближе друг к другу и могут говорить на одном языке. Это связано с тем, что Россия последней из мировых держав перестала воспринимать мировую конструкцию с точки зрения итогов второй мировой войны и ялтинских соглашений.
В то же время, по мнению Николая Злобина, мир сегодня становится все более «бесполярным». Великие державы перестают играть роль мировых центров и авторов глобальной повестки дня. Главными, считает он, становятся проблемы регионального развития. И сейчас ни Вашингтон, ни Москва, которые многие десятилетия готовились к глобальному столкновению, не могут предложить новых эффективных методов решения региональных конфликтов. Но при этом они еще и не готовы оказаться в роли ведомых, а не ведущих в разрешении подобных конфликтов. Вот почему нынешние антикризисные проекты, предлагаемых по обе стороны Атлантики, носят характер экспромта, импровизации.
В качестве элемента нового формирующегося «бесполярного» мира Николай Злобин называет Южный Кавказ, где нет регионообразующих факторов, где все страны движутся в разных направлениях и близки только географически. А потому проводить единую кавказскую политику для мировых держав бессмысленно. Вместо этого нужно действовать очень осторожно, на основе двухсторонних соглашений.
Нынешний военный конфликт на Кавказе, по словам Николая Злобина, еще раз показал, что развал Советского Союза не завершился и не мог завершиться в 1991году. «Распад империй, как свидетельствует история, это всегда долгий, тяжелый процесс. Не исключено, что мы еще увидим новые изменения политической географии на постсоветском пространстве» - заключает он.
Главный редактор журнала «Россия в глобальном мире» Федор Лукьянов между тем выражает уверенность в том, что признание политической независимости Абхазии и Южной Осетии – это вовсе не победа Москвы. И теперь ни одна из бывших республик СССР не может гарантировать неприкосновенность своих государственных границ. В этой связи, полагает эксперт, сейчас общая задача российской и западной дипломатии – предельная осторожность, взвешенность, нацеленность на избежание военного конфликта. Однако делать это все труднее, потому что и на Востоке, и на Западе ушло поколение политиков, которое помнило трагедию второй мировой войны. Эти люди обладали большей мудростью, у них было меньше искушения применить в качестве последнего средства военную силу.
Для примера Федор Лукьянов напомнил, что в 1996 году на президентских выборах в США баллотировался республиканец Роберт Доул, пожалуй, последний в мире политик – ветеран Второй мировой войны. Политик очень опытный, но, как посчитали избиратели, человек прошлой эпохи. Он, как известно, проиграл молодому и харизматичному демократу Биллу Клинтону. А через 3 года впервые на территории послевоенной Европы была начата крупномасштабная военная операция НАТО в Югославии.
Логичным в этой связи является вопрос о том, как результаты нынешних президентских выборов в США могут изменить конфронтационные тенденции во взаимоотношениях Москвы и Вашингтона? Отвечая на него, Николай Злобин высказал мнение, что победа кандидата республиканца или демократа на этих выборах вряд ли изменит что-то принципиально в американо-российских отношениях. К сожалению, продолжил он, при любом новом раскладе политических сил в Вашингтоне тренд отношений будет определять «фантастический уровень недоверия», который был сформирован за многие десятилетия и который после нынешних событий на Кавказе частично реанимирован.
Вместе с тем, подчеркнул Николай Злобин, обнадеживает, что сегодня у Соединенных Штатов и у России нет «фундаментальных противоречий», нет проблем, которые при обоюдном желании нельзя решить.
Соглашаясь с этим выводом, многие российские и американские эксперты отмечают, что еще месяц назад никто не мог предположить, что кризис вокруг Южной Осетии может так негативно повлиять на американо-российские отношения. Дискуссия на эту тему состоялась недавно в Фонде Карнеги, где перспективы российско-американских отношений обсуждали отставные дипломаты: бывшие американские послы в Москве Томас Хартман, Джеймс Коллинс, Джек Мэтлок; послы СССР и России в Вашингтоне Юрий Дубинин и Александр Бессмертных.
По мнению дипломатов, горячая риторика между США и Россией может увести страны от глубокого анализа совместных интересов, более того, привести к серьезной конфронтации и контрпродуктивным действиям. Так, Джеймс Коллинс отметил, что сегодня две страны находятся на распутье, поэтому настало время серьезного обдумывания ситуации и принятия решений. Самое важное для обеих сторон - быть сдержанными в своих высказываниях, найти точки соприкосновения, понять, где и почему мы расходимся во мнениях. Особое внимание должно быть уделено общим проблемам, таким как нераспространение ядерного оружия.
То, что произошло с Грузией и то, что отношения между США и Россией обострились, это поражение дипломатов. В частности, если учесть, что США и Россия контролируют до 92% мирового ядерного арсенала, то становится ясным, что без сотрудничества этих стран проблему нераспространения ядерного оружия невозможно разрешить, подчеркнул Джеймс Коллинс.
Александр Бессмертных считает, что существующий кризис и недопонимание в отношениях могут быть преодолены. Для этого следует вернуться к практике обмена сторонами информацией о своих намерениях. Необходимо признать, что мир изменился, однако самый важный вывод - обе страны нуждаются друг в друге, более того, они в ответе за сохранение стабильности в мире в целом.
Джек Мэтлок подчеркивает, что в сложившейся напряженности между США и Россией виноваты обе стороны. Он также обвинил американскую и российскую прессу в некорректном освещении событий в Южной Осетии. В частности, понадобилось несколько дней, чтобы понять, что Грузия, а не Россия, первая начала военные действия в Южной Осетии. По его мнению, в обеих странах все еще господствуют старые стереотипы, которые никак не помогают развитию американо-российских отношений в позитивном направлении. Сделан шаг назад к временам «холодной войны», считает он.
Говоря о проблемах прав человека и продвижения демократии в России, Мэтлок отметил, что это неотъемлемая часть политики США, однако американцам следует перестать рассматривать себя в качестве арбитров по всем странам и всем вопросам. Понимание демократии странами мира и путей ее продвижения могут не всегда совпадать с американскими взглядами, заключил он.
Юрий Дубинин считает, что за последние 16 лет отношения между США и Россией развивались в позитивном направлении, однако существующий спад – это нонсенс. По его мнению, в американской администрации есть понимание того, что отношения между США и Россией не могут быть похоронены в угоду интересов третьих стран и что они не могут стать заложниками грузинского конфликта.
По мнению Артура Хартмана, США и РФ не должны полагаться только на двухсторонние усилия при разрешении конфликтов; Европа может тоже внести серьезный вклад. В целом, Хартман считает, что проблема замороженных конфликтов имеет глубокие корни, и ее разрешение не может быть безболезненным и быстрым.
В ходе дискуссии был также затронут вопрос о расширения НАТО. Колинс считает, что расширение НАТО не должно быть дестабилизирующим элементом в американо-российских отношениях, поэтому в этом вопросе особенно важен конструктивный диалог. По мнению Хартмана, НАТО в том виде, в котором оно существует сегодня, не отвечает требованиям современности. НАТО хорошо выполняло свою роль во времена «холодной войны», но не в настоящее время.
В совместном заявлении, сделанном бывшими послами, было отмечено, что перед лидерами США и России стоит серьезная задача в выработке взаимовыгодных приоритетов двусторонних отношений. Более того, в современном, быстро меняющемся мире Россия и США как никогда прежде зависят друг от друга и несут серьезную ответственность за сохранение мира и стабильности.
Однако указанная обеспокоенность пока не прослеживается в действиях стремящихся к власти в США политиков. В ходе недавних теледебатов в Сент-Луисе кандидаты в вице-президенты США - Сара Пэйлин и Джо Байден, практически ничего не говорили о России.
«Ничего удивительного в этом нет, – заметила в этой связи главный редактор журнала «Pro et Contra», ведущий сотрудник Московского Центра Карнеги Мария Липман, – американского избирателя сейчас больше всего гнетут внутренние проблемы страны. Выхода из финансового кризиса пока не видно. Опросы показывают, что люди готовятся к худшему и, вполне логично – они хотят знать, что готово предложить новое политическое руководство в Вашингтоне для спасения экономики».
Однако эксперт неправительственной организации Human Rights Watch Татьяна Локшина отмечает: «Мне очень жаль, что тема все более конфронтационных американо-российских отношений отходит на задний план в ходе предвыборной дискуссии. Экономические вопросы – это, конечно, очень важно. Но я считаю, что международные гуманитарные проблемы не должны забываться».
По мнению Татьяны Локшиной, сегодня Америка и Европа должны выступать «единым фронтом» и формировать единую политику по отношению к России. Особенно, когда речь идет о соблюдении прав человека. А для этого американо-российская проблематика должна оттачиваться, в том числе и в предвыборных дебатах.
В свою очередь, директор Института политического и военного анализа Александр Шаравин удовлетворен тем, что в нынешнем предвыборном поединке Сары Пэйлин и Джо Байдена не муссировалась тема и без того сложных отношений Вашингтона и Москвы. «Это хороший сигнал, – убежден российский политолог. – Не надо и дальше нагнетать обстановку между нашими странами, пора остановить словесную конфронтацию и возобновить диалог по всем направлениям, где это только возможно».