Неужели в Москве одумаются?

В этом году, уверяют колхозные рыбаки ОАО «АРКС», на удивление хорошо идет судак. Казалось бы, ловить да радоваться, а тут хоть плачь: рыбная квота почти освоена, впору сворачивать промысел.
Ловцы взывают к науке: господа, дескать, профессора, доценты с кандидатами, как же так? Чего стоят ваши диссертации и ученые степени, если все рекомендации по ОДУ — общим допустимым уловам, мягко говоря, не соответствуют реальной действительности? Почему своевременно не был отмониторен тот же судак на огневках Главного и Белинского банков, для более точного прогноза вылова?
Рыбаки даже предоставили научникам отдельную брандвахту — только изучайте, анализируйте ситуацию, но ни один из них на промысле так и не появился. Как будут рассчитываться квоты на будущую путину — непонятно. Лов ограничен, а рыба, выловленная кем-то другим, тоннами вывозится за пределы области. Значит теневая экономика.
И вот, по сообщению пресс-службы губернатора, федеральное агентство по рыболовству все-таки милостиво разрешило астраханским рыбакам выловить дополнительные четыре тысячи тонны частика, тем самым как бы компенсировав ловцам то ли свои собственные, то ли КаспНИРХа, просчеты по реальному определению ОДУ. Формально столь щедрый жест означает, что и на будущей путине общая квота вылова меньше не станет.
Прошло пять лет с тех пор, как бывшее Госкомрыболовство навязало астраханским рыбакам (не без согласия уважаемой науки, разумеется) вылов частика по так называемому видовому квотированию. Если объяснить на пальцах, то это выглядит примерно так: рыбак должен сидеть у секрета или вентеря и следить, что бы в них попадал только тот вид рыбы, который укладывается в разрешенную квоту. Эти орудия лова не являются селективными, в них заходят все виды рыб на пути из Каспия в Волгу, других способов лова пока не придумано. И тем не менее рыбаки должны брать только «квотированную» рыбу, а остальную — обратно в воду.
"Большей глупости, чем эта, уже не придумаешь, — считают представители астраханских рыбколхозов, побывавшие недавно в Калининграде, в командировке по обмену опытом. — Поляки и прибалты, промышляющие в Балтийском море, откровенно смеялись над нами. Ничего подобного у них там нет. А почему это должно быть у нас? Можно ли заставить щуку заходить в вентерь, а леща и окуня — обходить его стороной? Нельзя. Значит «неположенную» рыбу надо выпускать. Да это все равно что заставлять человека выкидывать кусок хлеба, за который он, извините, горбатился. Не выбросишь рыбу — наживешь неприятностей от рыбнадзора. Выбросишь — она, большей частью, после перенесенного стресса и тем более при высокой температуре воды, погибнет. А это — зараженные водоемы, опасные для проживания подрастающих поколений рыб…"
Вот и все, чего «добились» господа из Госкомрыболовства с подачи науки, представители которой, взявши «под козырек», не сумели в свое время отстоять рыбаков, с самого начала возражавших против такого выкручивания рук…
Или — такая, совершенно абсурдная ситуация, когда колхозным рыбакам, традиционно занимающимся воспроизводством рыбных запасов (в речные водоемы выпускается из прудов до 11 млн. штук мальков) не выделяются квоты на их вылов. А это белый амур, толстолобик, жерех, карп, относящиеся, по видовому составу, к категории «прочие». То есть ловить-то ловят, а брать нельзя как не подпадающих в разрешенную квоту. Иными словами — подращивай мальков, пополняй биоресурсы, а пользуется ими пусть кто-то другой.
При распределении квот учитывается среднемесячная зарплата рыбодобытчиков. В других добывающих организациях она исчисляется лишь за 4 месяца путины. Суммы выходят приличные — по 12–15 тысяч рублей. У колхозных рыбаков, а колхоз не сезонное предприятие, работает круглый год, заработки делятся на 12 месяцев. В итоге получаются гроши — по две, три, четыре тысячи. А по грошам — и квота соответствующая -тем более — для колхоза, предприятия, занимающегося, кроме рыбодобычи, другими отраслями сельского хозяйства.
Недавно в рыболовном ведомстве под нажимом областных властей вновь заговорили о видовом квотировании, пообещав упразднить его уже к нынешней осенней путине. Но, видно, не успели, что совсем неудивительно. На правительственном уровне решения принимаются долго, но иногда еще больше времени требуется для их отмены.
Выбивка дополнительных квот, попытки уйти от видового квотирования — все это уже реальные результаты действий властей, направленные на то, чтобы вывести промысел на Волго-Каспии из-под тотальной опеки нынешнего федерального агентства по рыболовству. Столичным чиновникам все равно, когда начинается путина — неделей раньше или неделей позже. Для них главное — выдержать сроки хождения разрешительных бумаг по инстанциям. Нередко это приводило к срыву путины. Рыбаки могут ждать у моря погоды — рыба не ждет.
Да и время на дворе уже другое. Промлов национального достояния — осетровых запрещен, делить нечего. Сельдь и вобла тоже уже не относятся к стратегическим запасам. С другой стороны — здесь, у нас, есть все необходимое для более оперативного (читай самостоятельного) регулирования промысла. Мощная научная база, добывающий и перерабатывающий комплексы. Рыбоохрана и рыбнадзор. Промысловый совет. Вопрос лишь в том, чем будут заниматься в Москве рыбные чиновники после передачи Астрахани хотя бы части своих полномочий. Этого они и боятся больше всего. А пока местным промысловикам каждое телодвижение приходится согласовывать с верхами, где о специфике рыбного промысла на Волго-Каспии имеют весьма смутное представление.

Владимир Бормотов